Третья сигнальная Третият сигнал

Пора подводить итоги. Това е време за равносметка.

Главный пророк капитализма Адам Смит учил, что именно свобода развязывает руки участникам рыночных процессов, что разумный риск при этом – непременное условие прогресса. Главният пророк на капитализма, Адам Смит учи, че това отприщва свободата на пазарните участници в процесите, че един разумен риск в този случай - задължително условие за напредък. Но это не значит, что у государства нет и не должно быть регулирующей роли в отношениях с рынками – последние банковские и биржевые эксцессы лишний раз ясно это показывают. Но това не означава, че държавата не и не трябва да бъде регулаторен роля в отношенията с пазарите - най-новата банкова и крайностите на запасите, така че още веднъж ясно да се покаже. Но пределы этих разумных ограничений очевидны – необходимо лишь то, что достаточно. Но отвъд тези разумни ограничения са очевидни - то е само необходимо достатъчно. Ограничения должны быть минимальными, но все же эффективными. Ограниченията трябва да бъде минимална, но все още ефективна.

Ведь даже демократия не выше здравого смысла, как говорил Сократ, готовясь – в полном соответствии со свободным (и вполне идиотским) волеизъявлением афинского народа – выпить чашу цикуты. В края на краищата, демокрацията не е дори по-висок смисъл, по думите на Сократ, в процес на подготовка - в съответствие с безплатно (и доста глупаво) волята на жителите на Атина - да пият от чашата на бучиниш. Так же и принцип свободы рынков не выше здравого смысла и голоса рассудка. По същия начин, принципът на свобода на пазарите не е над гласа на здравия разум и разума. Да, собственно, о попрании свободы речь не идет, наоборот, о ее защите. Да, в действителност, потъпкването на свободата на словото не е в противоречие с нейната защита. Потому как и здесь должен действовать давно уже осознанный человечеством принцип: свобода одного кончается там, где она нарушает свободу другого. Тъй като тук отдавна е преднамерен акт на човечеството принцип на свободата на един край, където тя нарушава свободата на друг. Иначе она не свобода, а наоборот, тирания и произвол. В противен случай, тя не е свободата, но по-скоро на тирания и произвол. Не могут банки топтать интересы всех остальных игроков на рынке, безрассудно уничтожая стоимость вместо того, чтобы ее хранить и умножать… Банките не могат да се погазват интересите на всички други играчи на пазара, безотговорно унищожаване на стойност, вместо да го приберете и да се размножават ...

Свобода уничтожать самих себя и подрывать тем самым финансовую систему в погоне за сверхприбылью – это никакая уже не свобода, а преступный идиотизм. Свободата да се унищожи, и по този начин да подкопаят финансовата система в стремежа за супер - това вече не е свобода, но наказателното идиотия. И что позволено быку – рядовому брокеру на бирже (которому полезно набить шишек и поучиться на собственном горьком опыте), то не позволено Юпитеру, которому доверена кровеносная система экономики. И това позволи на бика - обикновен брокер на фондовата борса (което е полезно за запълване на конуси и да научи по трудния начин), е позволено на Юпитер, които възлага на живителната енергия на икономиката.

Которому доверены Деньги. Натоварени с пари.

Вот я и дошел до еще одного, опять-таки не научного, а метафорического определения, причем много раз озвученного до меня. Така че аз излязох към друга, отново, не е научна, но метафорично определение, и много пъти ми звучи да. При этом еще и неполноценного. В този случай да се желае.

Потому что деньги, конечно, не только кровь экономики. Защото парите, разбира се, е не само кръвта на икономиката. Они еще и третья сигнальная система человечества. Това е третият по системата за сигнализиране на човечеството.

К этому близко подходил Сомерсет Моэм, когда писал, что деньги – это «шестое чувство, без которого остальные пять бесполезны». Това се доближава Съмърсет Моъм, когато той пише, че парите - "шесто чувство, без което останалите пет са безполезни" Но в наши кибернетические времена это уже не дополнительный орган чувств, работающий на уровне отдельного индивидуума, но целая сигнальная система человечества. Но в нашите кибернетичните пъти това не е допълнителен сетивен орган, който работи на индивидуално равнище, но и цялата система за сигнализация на човечеството. Они бесконечно способны к адаптации. Те са безкрайно състояние на адаптация. И перепрыгивают через все возводимые барьеры. И скочи през всички бариери издигнали.

Но при этом они нестабильная штука – по сути своей, они постоянно меняются количественно и качественно, в объеме и скорости движения (оборота). Но те са крехко нещо - по същество, те продължава да се променя в количествено, така и качествено, до степента и скоростта на движение (оборот). Только так и может быть, но в этом и их фундаментальный недостаток, из-за которого, видимо, теоретикам все так и не удается до конца раскрыть их суть. Само по този начин и може да бъде, но основното им недостатък, поради което, изглежда, всички теоретици и не може да разкрие до края на своята същност.

Так что деньги – это движение, процесс. Така че пари - това движение процес. Остановившись, деньги умирают. Спирането на парите, те умират. Или, по крайней мере, замирают. Или поне замръзва.

И еще не могу удержаться от крамольной мысли – не есть ли деньги своего рода акции во всемирном предприятии, свидетельствующие о праве владельца на некую часть совокупного богатства человечества? И не мога да се въздържа от противодържавни мисли - е не парите вид на действие на глобално предприятие, доказателства на правото собственика за определена част от общото богатство на човечеството? На долю в некоем совокупном спросе, том самом, что «вынь и положь!». Делът на съвкупното търсене в някои от тях, самият факт, че да и да! " Ну, или ваучер, что ли. Е, ваучер или нещо такова. (Хотя в России это слово лучше не произносить пару поколений еще.) Или уж, по крайней мере, кусочек общественного договора об экономических правах и обязательствах. (Въпреки, че в Русия е по-добре да не се произнесе една дума на няколко поколения още.), Или, поне, парче на социалния договор на икономическите права и задължения. (Но с этого я начал эту книгу – круг замкнулся.) (Но тогава аз започнах тази книга - пълен кръг)

Но у меня есть мое личное определение. Но аз имам собствено определение. Свое заветное. Неговата заветна. Припасенное на конец. , Насипано най-накрая.

Д. – ДИНАМИЧЕСКАЯ СИСТЕМА, РЕГУЛИРУЮЩАЯ МАТЕРИАЛЬНОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ ЛЮДЕЙ МЕЖДУ СОБОЙ И С ПРИРОДОЙ. Г. - динамична система за регулиране на материални взаимодействия между хората и природата.

«Слишком общо», – поморщатся экономисты, и будут правы. "Твърде като цяло", - pomorschatsya икономисти, и те ще са прави.

Но не слишком ли конкретны, приземлены, узки определения из словарей и учебников? Но не твърде специфични, разтоварва, тесни определения от речници и учебници? Перечисление функций, а не определение смысла. Прехвърляне на функции не, определението на смисъла.

Мне кажется, нужно и то и другое. Мисля, че трябва и двете.

Ну, хорошо, хорошо – И В ТО ЖЕ ВРЕМЯ ИЗМЕРИТЕЛЬ И НАКОПИТЕЛЬ СТОИМОСТЕЙ ДЛЯ МНОГОСТОРОННЕГО И РАСТЯНУТОГО ВО ВРЕМЕНИ ОБМЕНА. Е, добре, добре И В същото време метър и разходите за съхраняване на многостранни И ОБМЕН удължен във времето.

Н-да, сам знаю: тяжеловато. Y-да, знам: трудно.

И еще – символ, в соответствии с негласным общественным договором, регистрирующий все долги и трансакции. И все пак - символ, в съответствие с неписан обществен договор, който регистрира всички дългове и сделки.

Ну, тут опять я вторгаюсь в ту же спорную тему: товар-не-товар – символ-не-символ. Е, тук съм отново се нарушава в същото спорна тема: продуктът не добро - не е символ, символ.

Под конец не хотелось бы начинать дискуссию заново… В крайна сметка не искате да започне повторно обсъждане ...

Можно и проще, так как скажут многие экономисты: Това е възможно и по-лесно, тъй като много икономисти казват, че:

«ДЕНЬГИ – ЭТО ВСЕ, ЧТО УГОДНО, ЧТО ШИРОКО ПРИМЕНЯЕТСЯ В КАЧЕСТВЕ СРЕДСТВА ПЛАТЕЖА И УЧЕТА ДОЛГА И КРЕДИТА». "Парите - това е всичко, което ще, че се използва широко като средство за разплащане и като се вземат предвид дълг и кредитни."

Замечательно, но очень уж утилитарно. Прекрасен, но твърде утилитарно. И если начать вдумываться, возникает масса вопросов. И ако ние започваме да размишлявате, да има много въпроси. Кому и чему – угодно? Кой и какво искаш? Что значит – широко? Какво искаш да кажеш - добре? Учет долга – в каких смыслах? Отчитане на дълг - в какъв смисъл? А кредит – он средство платежа или учета? Заем - това е средство за плащане или възнаграждение? И опять же – в каком смысле? И още веднъж - в какъв смисъл?

Но в утилитарности есть огромный плюс. Но в утилитарен е огромен плюс. Потому что она помогает понять, что функции денег выстраиваются в пирамиду, в основе которой – функция обмена, и на ней, как на мощном фундаменте, стоят все остальные. Тъй като това ни помага да разберем функциите на парите са подредени в една пирамида, която се основава - функцията на обмен, и на него като на здрава основа, има и други.

То, что деньги – средство обмена, позволяет им стать всеобщим эквивалентом и мерилом труда и стоимости. Че парите - средство за размяна, като им се даде възможност да стане всеобщ еквивалент и мярка на труда и разходите. Что в свою очередь делает их средством платежа. Това, от своя страна, прави ги преотстъпят. А именно средство платежа может единственно служить практичным инструментом накопления. И това е средство за плащане може да служи като практически инструмент за съхранение. (Не телевизоры же с пылесосами сотнями в сарае наваливать.) А накопление создает возможность предоставления кредита – и на этом этапе, на этом новом витке деньги переходят в некое новое качество. (Не е същото с телевизори със стотици на прахосмукачки в бараката купчина) създава възможност за натрупване на заем - и на този етап, този нов обрат на пари да отидат в някое ново качество.

Вершина пирамиды упирается в небеса и все время растет вверх. Върха на пирамидата се носи на небесата, и през цялото време расте. Где-то там, в заоблачных высях, теряются «биноминальные деревья» деривативов, все эти полумифические финансовые инструменты, то ли «почти деньги», то ли еще нет… И наверняка, пока вы читаете эту книгу, что-то опять там рождается новое, для чего и названия еще нет. Някъде в небето-високо vysyah са загубили "Тригонометрия дърво" на деривати, всички тези полу-митични финансови инструменти, или "близо до пари", или все още ... И със сигурност, докато вие четете тази книга, нещо ново е роден отново, там , и защо все още името.

Потому что деньги – это наша связь с будущим. Защото парите - това е връзката ни към бъдещето. Великий хамелеон, всеобщий заместитель – и так было с самого начала! Голямото хамелеон, заместник-генерален и това е от самото начало! Скот имел собственную ценность, но заменял все остальные. Скот собствената си стойност, но заменя всички останали. Потом в Междуречье додумались заменять живой скот глиняными фигурками коров и овец. Тогава му хрумва идеята в Месопотамия, заменя добитъка глинени фигури на крави и овце. Потом помещать их в специальные ящички с фиксированным стандартным количеством и ящики эти запечатывать. След това ги поставете в специални кутии с определен брой стандартни и кутии са запечатани. Потому что не имело уже в конце концов значения, сколько там, внутри, этих фигурок. Тъй като това не никакво значение още края стойност, както и там, вътре в цифрите. Сами ящички с обозначенной на них цифрой стали символами. Себе си в боксовете маркирани на фигурата Те са се превърнали в символи. Также символами работали золото и серебро, представляя в торговле все остальные товары. Също така, символите работи злато и сребро, представляваща търговска всички останали стоки. Затем чеки и векселя, прочие коммерческие бумаги стали представлять, символизировать золото. Тогава, чекове и записи на заповед и други търговски ценни книжа започнаха да представляват, да символизира златото. Из них весьма логично развились бумажные деньги. От тях, съвсем логично развити книжни пари. А потом нахальные бумажки, фантики эти оторвались от золота, попытались сами стать на его место – место символа и универсального эквивалента. И тогава нахален парче хартия, бонбонени опаковки, те идват на злато, се опитайте да бъдете себе си на негово място - място, на характер и на всеобщ еквивалент. И это у них не так плохо получилось. И че те не са се обърнали толкова зле. Параллельно деньги превращались в нечто совсем уже виртуальное – в запись в банковской книге. Успоредно с това, парите се превърнаха в нещо съвсем имат виртуалното - рекорд в банковия портфейл. Не имеющая никакого физического тела субстанция – кредит – стала творить деньги в огромных количествах. Не е като всяка физическа субстанция на тялото - заем - за създаване на пари в огромни количества. Это позволило деньгам стать пластиком – кредитными картами. Това позволи на пари, за да стане пластмаса - кредитни карти. С массовым внедрением компьютера и интернета деньги стали превращаться в запись электронную, достигли своей высшей формы – чисто информационной, к которой, наверно, всегда и стремились – от глиняных фигурок и ракушек каури, через золото и векселя. С масовото въвеждане на компютри и интернет започна да се върти парите в електронен запис, достигна най-високата си форма - чиста информация, която е може би винаги е искал - от глинени фигурки на cowrie черупки, както и чрез злато и отбелязва. Стали они теперь каким-то неосязаемым и невидимым глазу электронным колебанием. Сега те са се превърнали в и нематериални едни и невидими за окото от колебание електрон. Способом регистрации и калибровки товарных и прочих обменов (чем в глубине души, наверно, были всегда). Метод на регистрация и калибриране, както и други стокови борси, отколкото в дълбините на душата му трябва да са били винаги). Центральный вопрос, правда, вот в чем: сможем ли мы когда-либо доверять щелчку одного электрона по другому в той же степени, что золотой монете или зеленому «баксу» в период его расцвета и могущества? Основният въпрос, обаче, е: можем ли изобщо някога да се доверите на натискане на един електрон в друга по същия начин, че златната монета, или зелен "долар" по време на период на просперитет и власт? Потому что у денег как минимум две стороны, и одна из них – ментальная, психологическая. Защото парите за най-малко две страни, и един от тях - умствено, психическо. Деньги вершат свою главную работу в наших головах (а теперь уже и компьютерах), а информационные символы – лишь материальная опора в этом процессе. Парите се чува от основната си работа в главите ни (а сега и компютри), както и символите информация - финансова подкрепа в този процес.

Но с третьей стороны деньги, конечно, отражают, как волшебное зеркало или монитор, экономическую реальность. Но с трета страна, пари, разбира се, отразява вълшебно огледало или наблюдение на икономическата реалност. Не вуаль все-таки, наверно, но – форма при содержании. Все още не е воал, може би, но под формата на съдържание. Форма, впрочем, сверхважная, она может сильно влиять на содержание, даже искажать его (в плохих ситуациях) до неузнаваемости, может определять направление и суть движения экономического развития. Формата, обаче, изключително, тя може силно да повлияе на съдържанието, дори и да наруши лоша ситуация от всички признаване, могат да определят посоката и характера на движението за икономическо развитие. Назначать победителей и побежденных в вечной гонке-конкуренции за ограниченные ресурсы Земли. Да назначава на победителите и губещите в надпреварата вечната конкуренция за ограничените ресурси на земята.

Когда мы съедим свой кокон Когато ядем пашкул

Они, эти природные ресурсы, не включаются в расчеты стоимости – мы ничего никому якобы за них не должны. Те са природни ресурси, които не са включени в изчислението на разходите, - ние нямаме нищо на никого, по обвинения, те не трябва. Самая удобная система взглядов состоит в том, что Земля – это своего рода ядро ореха или кокон для личинки – человечества. Най-удобният референтна рамка е, че на Земята - един вид гайка ядрото или пашкул за ларвите на човечеството. И пока мы не вылупимся, пока не встанем на наши собственные ноги, можно спокойно всё это переваривать – и нефть, и газ, и лес, и руду, и высасывать земные соки. И все пак ние не се излюпват, докато не станат на собствените си крака, можете лесно смилаеми всичко - и нефт и газ, и дърво и руда, и смучат сокове земята.

Но в последнее время возникли сомнения, не кончаются ли полезные вещества в коконе, причем раньше, чем личинка может надеяться расправить крылья и отправиться искать корм где-нибудь за его пределами. Но напоследък се съмнявате, не спира дотук хранителни вещества в пашкул, и преди ларвите могат да се надяват да разперят криле и да търсят храна, някъде отвъд.

Для начала все это может оказаться полной чушью. За да започнете всичко това може да е пълна глупост. Распространенный взгляд совсем не глупых людей состоит в том, что мы здесь – совершенно случайно. Една обща цел не е глупав народ е, че ние сме тук - съвсем случайно. Такой просто счастливый лотерейный билет вытащили. Това просто извади късмет лотариен билет. Достались нам по случаю все эти ресурсы просто так, халява такая выпала, ну и надо пользоваться. , Които са ни дадени по повод на всички тези ресурси само за свободен падна, добре, че трябва да използвате. Какой там кокон, что за глупости! Какво има в пашкул, че глупост!

В действительности мы не можем судить, потому что наше видение очень узко, мы более или менее знаем только то, что происходило за последние несколько тысячелетий – совершенно ничтожный срок. В действителност, ние не може да се съди, защото нашата визия е много тесен, ние сме повече или по-малко знаят точно какво се е случило през последните няколко хиляди години - доста незначителен период от време. Пещерный человек не сомневался, что весь мир состоит из гор и ущелий, забитых, возможно, нерастаявшими глыбами льда, и что он всегда был именно таким. Пещерните мъже не се съмнява, че светът се състои от планини и стръмни склонове, заколват се, може би unmelted бучки лед, и че той винаги е било така. Если бы кто-нибудь рассказал у костра в пещере, что бывают еще и моря, и леса, и равнины, его бы приняли за нелепого фантазера. Ако някой има лагерен огън в една пещера, че все още има море, и гори, и равнини, това щеше да отнеме смешен мечтател. А племена, жившие на каком-нибудь отдаленном острове, не сомневались, что мир состоит только из бесконечного океана и одного острова, на котором живут и всегда жили все люди Земли. И племена, живеещи на някой отдалечен остров, няма съмнение, че светът се състои от безкраен океан и един на острова, на която те живеят и винаги са живели всички хора на Земята.

На самом деле мы не так далеко ушли от тех древних людей, как нам самонадеянно кажется. В действителност, ние не са толкова далеч от тези древни хора, тъй като ние уверено вярвам. Не сомневаюсь, через пару столетий наши потомки будут смеяться над многими нашими взглядами, как мы сегодня смеемся над представлениями о плоской Земле и вращающемся вокруг нее Солнце. Нямам никакво съмнение в няколко века, нашите потомци ще се смея много на нашите възгледи, така както ние сега се смея на понятията за плосък Земята и Слънцето, се въртят около него.

Но как же, как же наука? Но както и като наука? Все наши астрономы, физики, нанотехнологи, все наши Эйнштейны? Всички наши астрономи, физици, Нанотехнологиите, всички наши Айнщайн? Разве не раскрыли они уже тайны Земли и космоса, пространства и времени? Не са разкрити тайните на Земята и Космоса, пространството и времето? Не обольщайтесь. Не се ласкае. Эйнштейн потому-то и был гением, что понимал, насколько относительны, насколько все еще ничтожны наши знания, как мало мы понимаем вселенную, ее историю и свое место посредине всего происходящего. Айнщайн, защото е бил гений, той разбира колко относително, все още е незначителна, тъй като познанията ни за това колко малко сме разбере вселената, нейната история и мястото му в средата на всичко. Даже согласовать две фундаментальные теории – квантовой физики и относительности – оказалось невозможно. Дори и да се споразумеят за две фундаментални теории - квантовата физика и относителността - е невъзможно.

Еще одно сравнение, которое приходит в голову, – с очень близоруким человеком, рассматривающим крохотный фрагмент огромной картины и пытающимся понять, что же там такое нарисовано. Друго сравнение, което идва на ум - с много късоглед човек, като се има предвид малък фрагмент от огромна картина и се опитват да разберат какво е съставено. Не поймет. Не разбирам. Даже хуже – поймет неправильно. Дори по-лошо - ще разбере правилно. Разглядев песчинку, будет думать, что на картине – бескрайняя пустыня, а на ней на самом деле – гигантский мегаполис, а песчинка затесалась туда случайно. Виждайки една песъчинка, ще мисли, че картина - една безгранична пустинята, и наистина на него - огромен метрополис, и там случайно се блъсна в една песъчинка.

И даже как работают деньги, созданные вроде бы нами самими, мы до конца понять не можем. И дори колко пари работи, е да се създаде от себе си, ние напълно разбираме ние не можем.

Предоставленные себе, деньги оказываются умнее нас, они ведут нас куда-то. Оставени сами на себе, парите са по-умни от нас, те ни отведе някъде. Но хотелось бы знать, куда. Но аз бих искал да знам къде. Вдруг – в пропасть? Изведнъж - в бездната? Или – для начала – в какую-то новую Великую депрессию, всемирный экономический кризис? Или - да започнем с това - в някои от новите Голямата депресия, на световната икономическа криза?

С другой стороны, может быть, кризис необходим? От друга страна, може би е нужна криза? Это будет крайне неприятно для сегодняшнего поколения, но, может быть, пора перетряхнуть мировую экономику, вообще все устройство нашей цивилизации? Това ще бъде изключително неприятно за сегашното поколение, но това може би е време, за да разтърси световната икономика, като цяло, цялата единица на нашата цивилизация? Может, Земля более не в состоянии выдерживать наше весьма небрежное, затратное обращение с ней, манеру хозяйствовать, не считаясь с тем, что природные ресурсы все время убывают? Може би на Земята вече не е в състояние да поддържа много невнимателно, скъпо лечение на стила на управлението, независимо от факта, че природните ресурси намаляват през цялото време? Пора, может быть, остановиться – и об этом нам сигнализируют деньги? Това е време, може би, да останат и това сигнали към нас парите?

А также куча ученых, громко бьющих во все колокола, предупреждая о перегреве планеты, грядущей катастрофе из-за изменений в климате. А също и един куп учени, силно бие алармата, предупреждават за прегряване на планетата, предстоящо бедствие, се дължи на промените в климата.

Может быть, и так, а может быть, иначе. Може би е така, но може да бъде по друг начин. Мы опять же видим лишь небольшой фрагмент большого полотна. Ние отново виждаме само малък фрагмент от голям платно.

Но до сих пор человечество исходило из того, что экономический рост, повышение производительности труда, увеличение объема производимых товаров – безусловное благо. Но до този момент, човечеството е протекло от факта, че икономическият растеж, повишаване на производителността, да се увеличи с промишлени стоки - абсолютен благодат. Понятно почему – потому что только это дает большинству из нас шанс на достойную жизнь. То е ясно защо - защото само това дава повечето от нас шанс за достоен живот.

Возможно, бьющие тревогу и правы, и нам придется резко затормозить – все, приехали! Може би се бие тревога и правото, и ние имаме да се забави драстично - пристигнали навсякъде! Повторяю, может быть, другого выхода и не будет. Отново, може би няма друг начин и никога не ще. Придется смириться. Ние ще трябва да приемем. Но надо ясно понимать, каковы будут последствия. Но ние трябва ясно да се разбере какви са последствията.

Человек в своих отношениях с материальным миром подчиняется тем же математическим законам. Един човек в отношенията му с материалния свят, е предмет на същите математически закони. Если людей каждый день будет становиться все больше, а товаров всё меньше, значит, в среднем нам, подавляющему большинству, будет доставаться все меньше благ. Ако хората всеки ден ще станат по-големи и по-малко стоки, това означава, че средно ние, по-голямата част ще бъдат получени по-малко ползи. Как мы будем делить между собой скудеющее добро? Как ще споделяме все оскъдни добър?

Экономическое развитие подобно подъему на велосипеде в горку. Икономическото развитие е като вдигане на колело нагоре по хълма. Если перестать крутить педали, то обязательно покатишься вниз. Ако спрете да върти педалите, бъдете сигурни, да се търкаля надолу.

Сознательное снижение экономического развития будет неизбежно вести к сворачиванию цивилизации. Преднамерено намаляване на икономическото развитие неизбежно ще доведе до намаляване на цивилизацията. Если временному, то еще ладно, можно перебиться пару поколений. Ако междинният, той все още е наред, е възможно да смачка няколко поколения. Если нет, то это все, конец халявы. Ако не, това е края безплатен. Назад в пещеры, в леса, на острова в океане. Върнете се в пещерите, в гората, на острови в океана. Значит, наше время кончилось – мы не оправдали надежд. Така че, нашето време е - ние не отговори на очакванията.

Но соглашаться на это заранее, не имея окончательных доказательств необратимости такого исхода, как-то обидно. Но за да го приемат предварително, без окончателни доказателства за необратимостта на такъв резултат, такъв срам. Да этого и не произойдет. Но това не се случи.

Некоторые утверждают: ничего страшного, хватит уже этого увлечения материальным миром, этим потребительством. Някои хора казват: Добре, достатъчно вече на този свят хоби материал, този консуматорството. Давайте лучше жить дружно, богатой духовной жизнью! Нека бъдем приятели, един богат духовен живот!

Оглянитесь вокруг. Огледайте се наоколо. Посмотрите на людей. Погледнете хората. Готовы они – в массе своей – жить высокой духовной жизнью в аскетической бедности? Те са готови за по-голямата си част - да живеят на високо живот в духовна бедност аскет? Ответ, по-моему, очевиден. Отговорът, мисля, е очевидно. Добровольно не готовы. Доброволчеството не е готов. Ну, что же, очень жаль, придется тогда их заставить. Е, добре, съжалявам, тогава те трябва да направят. Раз они не понимают собственного блага. Ако те не разбират тяхното собствено добро.