Загадки госпожи стоимости Загадките на стойността на г-жа

Термин этот коварен, поскольку звучит как самое обыкновенное русское слово, из тех, что осваиваются уже в детстве. Този термин е трудно, защото това звучи като най-обикновената руска дума, на тези, които вече се развива в детството. Стоимость – это ведь то же самое, что и цена, правда? Цена - това е същата като цената, нали? Оно ведь обозначает, сколько тот или иной предмет «стоит», сколько нам надо за него заплатить, разве нет? Този факт показва колко по определен въпрос "е" колко трябва да плати за него, не? Ну да, ну да. Е, да, да. Но все-таки не совсем. Все пак, не съвсем.

Есть такая смешная теория, что командная экономика восторжествовала на некоторое время именно в России потому, что в русском языке это слово – «стоимость» – имеет иное, слишком узкое по сравнению с основными европейскими языками, значение. Налице е нелепа теория, че командата икономика, за известно време е в Русия, защото руският език е думата - "цената" - е нищо, но твърде тесни, в сравнение с основните европейски езици, смисъл.

Еще мы все знаем забавное слово «себестоимость». Но ние всички знаем, забавна думата "разходи". То есть во сколько обошлось нам изготовление чего-нибудь. Това е колко производството ни струва нищо. Цена как бы «без накрутки». Цена ако ", без да изневерява". Все мы слыхали когда-нибудь, что «себестоимость водки», например, смехотворно мала и потому именно на ней такие деньги делают… Собственно, эта самая «себестоимость» подходит очень близко к смыслу экономического термина «стоимость». Всички ние някога чух, че "на разходите на водка," например, е смешно малка, и защото това е вид си пари ... Всъщност, това е "цената" идва много близо до смисъла на икономически термин "цена". Близко, но не вплотную. Близки, но не се затвори. Поскольку термин был придуман все-таки для командной экономики, в которой предпринималась попытка отделить производство от товарно-денежных отношений. Тъй като терминът е въведен в края на краищата на командната икономика, в която е направен опит за отделяне на производството на стоково-парични отношения.

В более широком смысле «стоимость» – это некое качество товара или услуги, которое делает их ценными для потребителей. В по-широк смисъл на "стойност" - е един качествен продукт или услуга, което ги прави ценни за потребителите. И, кстати, одно из важнейших предназначений денег – стоимость как раз измерить. И, между другото, е една от основните дестинации на пари - цената е само за да се измери. «Стоимость» – совсем не то же самое, что цена, которая может очень сильно колебаться в зависимости от великого множества субъективных факторов, но прежде всего от колебаний спроса и предложения. "Разходи" - просто не е същата като цената, която може да варира значително в зависимост от много субективни фактори, но най-вече от колебанията в търсенето и предлагането.

Но вот тут-то вдруг выявляется проблема уже семантическая и, возможно, даже психолингвистическая. Но това е мястото, където проблемът е внезапно разкри, семантично, и може би дори psycholinguistic. Ведь язык, эта самая «лингва», он не только отражает реальность окружающего мира, но и влияет на нее. В действителност, на езика, това е "Лингва", не само отразява реалността на света, но също така оказва влияние. Как мог народ, в чьем сознании понятия «стоимости», «цены» и «ценности» так прочно разделены и, соответственно, перепутаны, принять капитализм? Как биха могли хората в чиито умове на понятието "стойност", "цена" и "ценности", толкова твърдо разделени и съответно, обърната към капитализъм? (Впрочем, можно утверждать и обратное – что раздельность, обособленность этих терминов в народном сознании есть производное от затянувшегося на столетия рабства и, следовательно, недоразвитости товарно-денежных отношений.) (Въпреки това, човек може да се твърди обратното - че отделност, изолация на тези термини в националното съзнание е продукт на векове на робството продължителен и, следователно, недостатъчното развитие на стоково-парични отношения.)

По-английски между тем все эти три понятия обозначаются одним словом – «value» (по-французски – valeur, по-немецки – Wert), и во всех этих языках они обозначают также и «ценность». На английски език между тези три понятия се означават с една дума - «стойност» (на френски - Valeur, на немски - Wert), както и на всички тези езици, те също така представляват "стойност". В смысле – не только «драгоценность», но и жизненные «ценности», в том числе и духовные. В смисъл - не само "бижу", но и в живот "ценности", включително и духовното.

Если разобраться с этимологией, то понятно, о чем речь: о том, что в результате человеческой деятельности тот или иной предмет или услуга обретают некую ценность, становятся «ценными» для людей. Ако сте разбрали етимология, то е ясно, какво искам да кажа, че в резултат на човешката дейност или предмет или услуга придобият някаква стойност, са "ценни книжа" за хората. Экономические отношения в каком-то смысле – это как раз и есть производство и обмен такими ценностями, обмен «стоимостями». Икономически отношения, в известен смисъл - това е именно производството и ценности за обмен, обмен "стойност." В ходе этого обмена с помощью денег определяется цена, которая меняется в соответствии с изменчивым балансом спроса и предложения. По време на този обмен с пари е цената, която варира в съответствие с летливи баланс на търсенето и предлагането. Это, если хотите, своего рода «курс» обмена товаров и услуг друг на друга, который постоянно колеблется. Това, ако щете, един вид "обменен курс" на обмена на стоки и услуги един на друг, който се променя постоянно.

Кант противопоставлял в произведенном человеком продукте Wuerde («достоинство») и Preis («цена»). Кант против човека изработени на продукт Wuerde ("Достойнство") и Preis ("Цена"). Но он же предлагал и еще одну категорию – «Affektionspreis» – то есть что-то вроде «эмоциональной цены», ценностной стоимости. Но той предлага и друга категория - «Affektionspreis» - това е нещо като "емоционална стойност" стойност цена. Великий философ заметил очень важную вещь – неисчисляемые стоимости не только иногда не «подчиняются» материальной стороне, но и, напротив, могут вносить непредсказуемые коэффициенты в товарно-денежные отношения. На великия философ забелязах нещо много важно - не само неброими стойност, понякога не "покоряват" отстрани материал, но напротив, може да допринесе до непредсказуеми фактори в стоково-парични отношения. Напомним, что Маркс считал, что, наоборот, искажение, «извращение» идет от объективной, абстрактной ипостаси денег. Припомнете си, че Маркс вярва, че, напротив, нарушаването на "изкривяване" идва от обективен, абстрактно въплъщение пари,.

Однако неудача, постигшая Маркса при попытке стоимость подсчитать, показать, как она трансформируется в рыночную цену, подтвердила, насколько сложна зависимость между Wuеrde и Preis. Въпреки това, пропускът, сполетяла Маркс, докато се опитва да разчита на разходите, за да покаже как тя се превръща в пазарна цена, потвърждава връзката между това колко трудно и Wuerde Preis. Ведь надо как-то учесть и бывшие, так называемые «мертвые» стоимости, ставшие капиталом! Човек трябва по някакъв начин да се вземат под внимание на т. нар. "мъртва" стойност, която се превръща в столица! Стрелы для добычи меховых шкурок-кун кто-то когда-то тоже изготовил – их же тоже нужно подсчитать! Стрелки за производство на кожа кожи-кун някой веднъж е същото - те са същите, също трябва да брои! Металл для станков кто-то добывал, вез куда-то, плавил… Это все тоже надо как-то принимать в расчет, но как? Метални инструменти, машини, сдобил, изпъдиха, топено ... Също така трябва да бъдат взети под внимание по някакъв начин, но как? Маркс, как известно, полагал, что в капитале сконцентрирована все та же украденная капиталистами прибавочная стоимость, выработанная прошлыми поколениями рабочих. Маркс, както знаем, смята, че столицата е съсредоточен все едно, откраднати от-капиталисти излишък стойност, изработени от миналите поколения работници.

Но как насчет организационных талантов управляющих? Но какво да кажем за организационно управление на таланта? И интуиции успешного предпринимателя, не говоря уже о стоимости, о цене самих денег – их же надо одолжить, и кто-то должен ими рискнуть… Всё это Маркс или, по крайней мере, марксисты считали чем-то неважным, несерьезным, они полагали, что централизованный государственный контроль как-то это все заменит, Госплан с Госснабом все рассудят, все запланируют, все распределят – лучше всяких капиталистов… Не нужны народу паразиты-посредники! И на интуицията на успешен предприемач не да говорим разходите, цената на парите себе си - те също трябва да се заемат, и някой има да риска на ... Всичко това, Маркс, или най-малко марксистите вярваха нещо маловажно, лекомислен, те вярвали, централизиран контрол на държавата, след като тя се заменя, на Държавната планова комисия с Държавната комисия по доставките ще съди всички, всички ще планира, разпределя всичко - по-добре от която и да е на капиталистите ... Не искам хората паразити посредник! А потому ни в какие формулы добавленной стоимости их можно не включать. Така че във всяка формула на стойност допълни, те не могат да бъдат включени. Все равно конъюнктура рынка все перевернет, а она в свою очередь зависит от огромного числа факторов. Всички същите пазарни условия, ще промени всичко, а тя на свой ред зависи от голям брой фактори. В том числе других стоимостей – цен, взаимодействующих, играющих на рынке, определяющих баланс спроса и предложения в каждый отдельный момент. Включването на други разходи - цени, взаимодействие, игра на пазара, определянето на баланса между търсенето и предлагането във всеки даден момент.

Разумеется, Маркс, блестяще одаренный и образованный человек, не мог этого последнего обстоятельства не понимать. Разбира се, Маркс, брилянтно талантлив и образован човек, не може да Този последен факт е не разбира. Но он предположил, что в идеальных условиях сбалансированного спроса и предложения прибавочную стоимость можно будет вычислить. Но той предполага, че при идеални условия за балансирано търсене и предлагане на принадената стойност може да бъде изчислена. Однако его расчет – в третьем томе «Капитала» – вызывает большие сомнения и, по большому счету, совершенно ничего не доказывает. Въпреки това, неговият акаунт в третия том на "Капитал", е в сериозно съмнение и, като цяло, абсолютно нищо не доказва.