Рубль – это многое объясняет! Den rubler - det forklarer en masse!

Деньги – штука прочная, способная выдержать очень многое, сломать их очень трудно, но не невозможно. Penge - et solidt stykke, der kan modstå en masse, de er meget svære at bryde, men ikke umuligt. Понятно, что когда они все-таки ломаются, то ломается прежде всего вера в них. Det er klart, at når de gør pause, pausen frem for alt tro på dem. Потому что мы с вами уже установили: деньги не в бумажках и монетках, а у нас в головах. Fordi vi allerede har konstateret, at penge ikke er i stykker papir og mønter, og i vores hoveder. Именно вера обеспечивает прочность даже в условиях инфляции (и правительства иногда нещадно эксплуатируют эту веру). Det giver styrke troen selv i lyset af inflationen (og regeringen tider rovdrift på denne tro). Особый, редчайший случай в мировой истории – когда правительства веру эту, наоборот, сознательно разрушают. Et særligt, sjældne tilfælde i verdenshistorien - når regeringer mener, at derimod bevidst ødelagt. Но и это дается не так просто. Men det er ikke så let at give.

В мае 1918 года Сергей Прокофьев выехал – с разрешения Луначарского – на Запад через Японию. I maj 1918 forlod Prokofiev - med tilladelse fra Lunatjarskij - til Vesten via Japan. С собой он вез изрядную сумму рублей – старых царских ассигнаций, с портретами уже более года как свергнутого Николая II. Med ham, at han bar en rimelig mængde rubler - de gamle kongelige assignations, med portrætter af mere end et år som afsatte Nikolaj II.

Композитор две недели ехал от Москвы до Владивостока и на каждой крупной станции справлялся о курсе рубля. Komponist i to uger rejser fra Moskva til Vladivostok, og på alle større station spurgte om hastigheden af ​​rublen. Были какие-то странноватые колебания местного значения (время было путаное), но в целом рубль катился вниз последовательно. Der var nogle underlige lokale udsving (den tid, det var forvirret), men generelt, rublen faldt ned sekventielt. Тем не менее чудак Прокофьев отказывался верить в окончательное крушение родной валюты, ему было обидно отдать за бесценок все свои накопления, заработанные тяжким трудом (с невероятной скоростью научился писать партитуры!) и большим талантом. Alligevel nægtede en excentrisk Prokofiev at tro på den ultimative sammenbrud af egen valuta, var det en skam at give for intet alle deres opsparede midler, dine hårdt tjente (på en utrolig hastighed har lært at skrive score!) Og et stort talent.

Ведь всю его сознательную жизнь рубль был очень даже крепкой валютой, имел золотую «начинку» (0,7742 грамма за рубль). Efter at alt var hele sit voksne liv rubler meget stærk valuta, guld var "fyld" (.7742 gram pr rubler). Но и ассигнации свободно обменивались и на золото и на любые другие достойные валюты (примерно по два рубля за доллар и по десять – за английский фунт). Men papirpenge frit udveksles, og guld og andre anstændige priser (ca. to rubler til dollar og ti - for det britiske pund).

Разум его настолько не желал смириться с окончательностью падения курса, что Прокофьев все-таки отказался во Владивостоке поменять последние рубли на доллары. Hans sind er så uvillig til at acceptere endelighed af incidensraten, som Prokofiev nægtede ikke desto mindre i Vladivostok seneste ændring rubler for dollars. Надеясь получить за них больше за рубежом, Прокофьев спрятал деньги под шляпу и таким образом протащил на борт японского судна. I håb om at få mest for dem i udlandet, havde Prokofiev gemt pengene under hans hat, og dermed trak ombord på en japansk fartøj.

По прибытии в Японию выяснилось, что рисковал он совершенно зря, напрасно дерзко обманывал таможенников – пока он плыл, курс рубля упал еще ниже! Ved ankomsten til Japan viste, at han havde sat for ingenting, for ingenting dristigt løjet for toldere - så længe han svømmede, er rublen faldet endnu lavere! Гораздо ниже! Meget mere nedenfor!

А, впрочем, в самом ли деле был Прокофьев таким уж чудаком? Og, ja, i det virkelig var så meget Prokofiev excentrisk? Он, между прочим, финансовых материй не чурался, довольно много играл на бирже (хоть и с переменным успехом). Han var blandt andet de finansielle områder, som ikke veg fra, en masse spil på børsen (omend med varierende grader af succes). А может быть, «чудаком» был как раз не он, а кто-то другой? Eller måske "excentrisk" var bare ikke ham, men en anden? Прокофьеву трудно было предвидеть то, чего никакой здравомыслящий человек угадать не мог – что новая власть собирается свою национальную валюту вполне сознательно, и с упоением, уничтожить! Prokofiev var vanskeligt at forudsige, hvad enhver ved sine fulde fem person kunne ikke gætte - at den nye regering kommer til den nationale valuta er ganske bevidst, og med begejstring, at ødelægge!

Деньги падали и падали, теряли в цене, пока не превратились в цветные бумажки, годные разве что для разжигания печек или прикуривания (опять привет Сержу Гинзбургу, он же Люсьен Генсбур, родители которого как раз в тот момент тоже готовились покинуть Россию). Penge faldt og faldt, tabe i pris, indtil du bliver farven på papiret, bortset fra at egnet til optænding eller ovne Booster (igen goddag til Serge Ginzburg, også kendt som Lucien Gainsbourg, hvis forældre er lige i øjeblikket, også var klar til at forlade Rusland.)

Советская власть намеревалась обходиться совсем без денег. Den sovjetiske regering til hensigt at gøre uden nogen penge. Потом придумали миф, что эта нелепая попытка (даже ненавидевший деньги Маркс, наверно, в гробу перевернулся!) была оправданна – военный коммунизм, дескать, был необходим в условиях гражданской войны и разрухи. Han opfandt en myte, at dette latterlige forsøg (selv Marx hadede penge, formentlig væltede i sin grav!) Var berettiget - Krig kommunisme, siger de, var nødvendig i en borgerkrig og ødelæggelse.

В действительности же дело обстояло скорее наоборот: введение «коммунизма» предшествовало гражданской войне и значительно усугубило ее. I virkeligheden var situationen tværtimod: indførelsen af ​​"kommunisme" blev efterfulgt af en borgerkrig, og i høj grad forværret den. За полгода своего полупребывания у власти Временное правительство и то успело понапечатать «керенок», а большевики за шесть месяцев так называемого «триумфального шествия советской власти» много чего успели сделать (и газеты, и книги, и статьи и листовки – всё печатали в больших количествах), но денег своих создавать явно не собирались. Inden seks måneder af sit poluprebyvaniya til magten den provisoriske regering og derefter lykkedes at ponapechatat "kerenok", og bolsjevikkerne for de seks måneder såkaldte "triumfmarch af sovjetmagten," havde en masse ting at gøre (og aviser, bøger, artikler og pjecer - alle trykt i store mængder ), men deres penge er tydeligvis ikke vil skabe. Потом Ленин опомнится, решит отложить окончательную расправу над гнусным предметом, без которого экономика явно не собиралась работать. Så Lenin kommet til besindelse, besluttet at udsætte den endelige massakren på den afskyelige emne, uden hvilken økonomien er tydeligvis ikke at gå på arbejde. Напишет: предполагался «некий непосредственный переход без торговли, шаг к социалистическому товарообмену. Skriver: antaget "en direkte overgang uden en handel, et skridt i retning af den socialistiske byttehandel. Оказалось: жизнь сорвала товарообмен и поставила на его место куплю-продажу». Det viste sig, at livet er afbrudt, og udveksling af varer leveret til sit køb og salg. "

Но это будет признано только в октябре 1921-го, а в 1919-м все-таки нехотя взялись за выпуск денег новой власти. Men det vil blive indregnet kun i oktober 1921 og i 1919, modvilligt stadig tog penge for frigivelsen af ​​den nye regering. Но от самого ненавистного слова отказались, вместо него ввели какие-то нелепые «совзнаки», которые оформлялись с нарочитой небрежностью – что-то вроде расписок с печатью. Men den mest forhadte ord nægtede, i stedet indført nogle latterlige "sovjetiske noter", der var udsmykket med bevidst uagtsomhed - noget som en kvittering med et stempel. Потом нечто антиэстетическое, с расплывавшейся типографской краской, на оберточной по виду бумаге все-таки стали печатать, упорствуя в том, что это не деньги, а так, некая временная у. Så noget antiesteticheskoe, breder sig til printerens blæk på brunt papir på sindet stadig udskrives, fortsætter i det faktum, at det ikke er penge, men så har et stykke tid. е.: перебиться, мол, пару месяцев или годок, пока в этом зле окончательно не отпадет нужда. dvs: afbryde, siger, et par måneder eller godok indtil dette onde ikke er det endelige, vil ikke være behov.

«Совзнаки» соответственно и воспринимались населением – как эдакие «условные единицы», неизвестно что измерявшие своими непомерными номиналами. "Sovjetiske noter," henholdsvis, og offentligheden opfattes - som en slags "betingede enheder", er det ukendt, at målt deres ublu pålydende værdi.

Производство не восстанавливалось, а без отмененных торговцев-посредников не налаживалось снабжение, хотя наркомы и не спали ночи напролет, пытаясь хоть как-то обеспечить население минимумом необходимого. Produktionen blev ikke genoprettet, men ingen aflysninger handlende mæglere ikke kommunikere udbuddet, selvom Folkekommissærernes, og sov ikke hele natten, forsøger at en eller anden måde give befolkningen det krævede minimum.

Если провести исторические параллели, то в революционных и кризисных ситуациях грамотные властители действовали скорее противоположным образом. Hvis vi trækker historiske paralleller, og i de revolutionære krisesituationer kyndige herskere handlet hurtigt i den modsatte retning. В IV веке, в тяжелую годину перестройки и структурных, практически рыночных реформ, римский император Диоклетиан ввел смертную казнь за отказ принимать официальные деньги в качестве средства платежа. I det IV århundrede, i de vanskelige år af strukturtilpasningen, og næsten markedsorienterede reformer den romerske kejser Diocletians indført dødsstraf for at nægte at modtage penge som en officiel betalingsmiddel. Также сурово поступали и революционные власти Франции в конце XVIII века. Også der var barske og den revolutionære regering i Frankrig i slutningen af ​​XVIII århundrede.

Та еще, конечно, экономическая мера – но, по крайней мере, властители понимали, что с доверия к национальной валюте начинается надежда на стабилизацию экономики. Det har naturligvis den økonomiske foranstaltning - men i det mindste de herskere vidste, at med tillid til valutaen starter håb om at stabilisere økonomien. Всей общественной жизни вообще. Alle sociale liv i almindelighed.

Советская же власть штамповала свои «знаки» не считая – денежную массу никто не учитывал – такое даже в голову никому не приходило! Den sovjetiske regering kærnede deres "tegn" ikke tæller - pengemængden ingen tog hensyn til - er endda menes der kom ingen! Так что работала, конечно, классическая формула: когда слишком много «денег» гоняется за ограниченным количеством товаров, когда спрос одолевает предложение – это был рецепт быстрого роста инфляции. Så det virkede, selvfølgelig, den klassiske formel: når alt for meget "penge" jager et begrænset antal varer, hvor efterspørgslen overvinder udbud - det var en opskrift på en kraftig inflation. Но все же гиперинфляция была предопределена прежде всего полным неверием населения в советскую «валюту» – еще бы! Alligevel blev hyperinflation forudbestemt første komplette mangel på tro på den sovjetiske befolkning, "valuta" - selvfølgelig! Как можно поверить в деньги тех, кто сам в них нисколько не верит. Hvordan kan jeg tro på penge af dem, der ejer dem ikke tro det. По Булгакову: разруха была прежде всего в головах. Ifølge Bulgakov: sammenbrud var først og fremmest i hovederne. И от этого уже – в финансах и экономике. Og det er - i finans og økonomi.

Еще одна интересная историческая параллель: Германия дважды в ХХ веке – после мировых войн – тоже переживала гиперинфляцию. En anden interessant historisk parallel: Tyskland to gange i det tyvende århundrede - efter verdenskrigene - også oplevet en hyperinflation. И там тоже была в те моменты утрачена вера в марку – и в государственную власть. Og der var også i de øjeblikke mistet troen på brand - og statsmagten. В начале 20-х годов на бумажки с астрономическим количеством нулей уже мало кто обращал внимание, а главной валютой стало сливочное масло – благо оно распределялось в удобных, достаточно компактных пачках… Но затем – почти одновременно с НЭПом в России – Германия ввела новую марку, «прицепив» ее к доллару, причем как! I de tidlige 20'ere på papiret med et astronomisk antal af nuller af de få mennesker betalte opmærksomhed, og blev den vigtigste valuta smør - fordelen er fordelt i en bekvem, kompakt pakker nok ... Men så - næsten samtidig med NEP i Rusland - Tyskland har indført et nyt mærke, "dertil" af dollaren, og hvordan! Ровнехонько по тому «золотому» курсу, который существовал до начала войны, так хорошо еще памятному населению. Rovnehonko på "guld" kurs, der eksisterede før krigen begyndte så godt mere mindeværdig for offentligheden. Было в сытые благополучные времена 4,2 марки за один «бакс» – вот и опять вернулись к тому же! Det blev fodret i gode tider 4,2 varemærke for en "sorteper" - det er gået tilbage til det samme!

Конечно, в ходе реформы была резко сокращена денежная масса, но германские властители оказались гениями психологии – немцы снова поверили в свою валюту! Selvfølgelig har reformen drastisk reduceret udbuddet af penge, men de tyske herskere var genier i psykologi - tyskerne igen tror på deres egen valuta!

Большевикам же пришлось прибегать к более сильнодействующим средствам и повторять ход царского реформатора Сергея Витте, введшего в конце предыдущего столетия параллельную, обеспеченную золотом валюту в качестве переходной меры перед введением полного золотого стандарта. Bolsjevikkerne måtte også ty til mere potente midler til at gentage kurset og den kongelige reformator Sergei Witte, der introducerede i slutningen af ​​forrige århundrede, parallelt, og guld valuta som en overgangsforanstaltning før indførelsen af ​​en fuld guldstandard.

Чем еще обе эти истории – российская и германская – поучительны и удивительны, так это тем, что они обе как бы опровергают закон Гришема – в этих случаях «хорошие деньги» почему-то вытеснили «плохие». Mere end begge disse historier - den russiske og tyske - er lærerigt og overraskende, da det er det faktum, at de begge lide at tilbagevise loven Grisham - i disse tilfælde "gode penge" for en eller anden grund erstattet "dårlige". А должно быть наоборот! Og bør være det modsatte!

Почему вдруг такое исключение из общего, казалось бы, правила? Hvorfor pludselig denne undtagelse til den generelle, synes at herske?

А потому, что в данном случае «плохие» («совзнаки», да и полностью вышедшие из доверия «несолидные» веймарские марки) уже вообще деньгами в полном смысле слова считать было нельзя. Fordi der i dette tilfælde "dårlige" ("sovjetiske noter," så helt ude af tillid "uansvarlig" Weimar-mærket) er generelt penge i den fulde betydning af ordet ikke kunne anses for. Все-таки во всех описанных Томасом Гришемом случаях даже и «плохие» пользовались кое-каким доверием населения. Men i alle tilfælde beskrevet af Thomas Grisham og endda "dårlig" brugt af nogle offentlighedens tillid. Все-таки минимум респектабельности необходим, чтобы циркулировать в обществе! Men i det mindste respektabilitet nødvendig for at cirkulere i samfundet! А бессмысленные фантики этой роли играть никак не могут. En meningsløs indpakning til at spille denne rolle, kan ikke være. Они не «плохие» и не «хорошие» – они вообще уже «не-деньги»! De er ikke "dårlige" eller "god" - de generelt har et "non-cash"!

И еще – такое, видимо, случается в послекризисные, голодные периоды, когда измотанное население сильно ностальгирует по прежней стабильности и жадно хватается за что угодно, что напоминает «доброе старое время». Og dog - det synes at ske i de post-krise, sultne tidspunkter, hvor udmattede befolkning af meget nostalgisk for den gamle stabilitet og ivrigt griber på noget, der ligner en "gode gamle dage."

В России с этого начался НЭП. I Rusland begyndte denne NEP. То есть понятно, что тружениками, винтиками и двигателями НЭПа были «недобитые мелкие буржуи», не успевшие утратить предпринимательских навыков и, как черти из-под лавки, вдруг снова появившиеся на свет при первой же возможности. Det er klart, at de arbejdende folk, tandhjul og motorer af NEP var "aspirerende småborgere", der har undladt at miste deres iværksætterfærdigheder, og som djævle ud af butikken igen opstod der pludselig frem i lyset så hurtigt som muligt. Но без нормально функционирующих денег все они так бы и остались под своими лавками. Men uden en velfungerende penge, de ville forblive under deres egne butikker.

И, кстати, семьдесят лет спустя в упрек Гайдару ставили, что он сначала отпустил цены, а потом только стал проводить приватизацию. Og ved den måde, halvfjerds år senere, i bebrejdelse Gajdar sætte, at han først løsladt priserne, og først derefter begyndte at forfølge privatisering. Замечательно было бы сделать наоборот – всё, дескать, не так мучительно бы происходило. Det ville være fantastisk at gøre det modsatte - alt, hvad de siger, er ikke så smertefuldt at ske. Замечательно-то замечательно, но реально ли? Bemærkelsesværdigt, det er fantastisk, men det virkelig dig? Чтобы запустить экономику, надо было сначала дать ей полноценную валюту, а сделать это со старыми советскими ценами, увы, было невозможно. For at starte økonomien, var det nødvendigt først at give hende et fuldgyldigt valuta, og gøre det med de gamle sovjetiske priser, ak, det var umuligt. Да и какой такой предприниматель захотел бы торговать заведомо себе в убыток – разве что бандиты, которым надо было хоть как-то отмывать свои неправедные «активы». Og hvad en forhandler ønsker at bevidst sælge med tab - er, at de banditter, der havde en eller anden måde hvidvaske deres uretfærdige "aktiver".

И дело даже не только в убытках – просто заниматься частным предпринимательством, покупать, продавать, брать кредиты, составлять бизнес-планы, закладывать маржу, высчитывать проценты, руководствуясь при этом несгибаемыми ценами, которые когда-то, в другую эпоху, ковыряя в носу, взял с потолка чиновник Госплана, – дело абсолютно безнадежное. Og det er ikke kun i tab - bare for at engagere sig i det private erhvervsliv, købe, sælge, låne, skriver forretningsplaner, realkredit margin, beregne renter, styret af de ufleksible priser, som engang, i en anden tidsalder, plukke hans næse taget fra den officielle loft på Gosplan, - det er helt håbløst.

Знаменитая история, передававшаяся из уст в уста в 70-е годы, – об участнике войны, то ли Герое Советского Союза, то ли просто орденоносце, которого бросили на «укрепление торговли» директором магазина «Овощи-фрукты» в центре Москвы. Den berømte historie, overleveret fra mund til mund i 70 år - om krigen part, eller Hero i Sovjetunionen, eller blot ordenonostse, der blev kastet for at "styrke handelsforbindelserne" lagre manager "Grøntsager, frugter" i centrum af Moskva. Магазин тот все как-то не мог выполнить план, и к тому же уровень жалоб и на грубость продавцов и на отвратительное качество товара почему-то превосходил средние показатели. Opbevar, at en eller anden måde kunne han ikke opfylde planen, og til det samme niveau af klager og uhøflig sælgere og den hæslige kvaliteten af ​​produktet oversteg gennemsnittet for en eller anden grund.

Герой войны ничего не смыслил в советской торговле, зато был наделен здравым смыслом. Helten af ​​krigen ikke forstod noget i den sovjetiske handel, men blev udstyret med sund fornuft. Он обнаружил, что в так называемой «пересортице» и продукции второго сорта, которой в основном торговал магазин, встречалось тем не менее достаточно много не разворованных почему-то на базе яблок, апельсинов, помидоров и огурцов приличного качества. Han opdagede, at den såkaldte "ulighed" og klasse II, som hovedsagelig handles butikken mødte alligevel nok grund til ikke plyndrede på grundlag af æbler, appelsiner, tomater og agurker anstændig kvalitet. И вот он посадил просиживавших без особого дела двух молоденьких практикантш из училища на разборку товара. Så han sad plantet uden særlige tilfælde med to unge praktikantsh fra skole til adskillelse af varerne. Приличные экземпляры шли в продажу как «первый сорт» (по соответствующей цене), категория «так-сяк» возвращалась во «второй», а гниль выбрасывалась и списывалась. Anstændige kopier gik på salg som et "første klasse" (på passende pris), kategorien af ​​"så-syak" return "anden", og mug smides væk og afskrevet.

Не прошло и нескольких недель, как магазин начал выполнять план. I et par uger, butikken som begyndte at gennemføre planen. Потом по городу поползли слухи о замечательном, удивительном магазине, и люди стали приезжать туда издалека. Så byen rygter om et vidunderligt, vidunderligt produkt, og folk begyndte at komme tilbage langvejs fra. И даже продавцы почему-то стали меньше грубить. Og endnu færre sælgere har grund til at være uhøflig.

Ну и что из этого следовало? Så hvad skal det? Большая премия для умницы-директора? Grand Prize for en dygtig instruktør? Нет, его арестовали и собирались судить и посадить в тюрьму. Nej, blev han arresteret, og vil forsøge at sætte i fængsel. Потому что он нарушил закон, присвоил себе функции Госплана и Минфина. Fordi han brød loven, overtog de funktioner for staten Planlægning Kommissionen og Finansministeriet.

Только геройские награды спасли директора от лагеря. Kun heroiske priser reddet fra lejren direktør. Но работать в торговле ему навсегда запретили, и, говорят, вскоре он умер от инфаркта, не перенеся позора. Men hans arbejde i handelen forbudt for evigt, og de siger, at han snart døde af et hjerteanfald, ude af stand til at bære skam. А магазин вернулся в свое прежнее, нормальное состояние – пустых грязных залов и полупустых полок. En butik er vendt tilbage til sin oprindelige, normale tilstand - tomme de beskidte haller og halv-tomme hylder.

И неважно, что директор ничего, ни копейки, не брал себе, что все были счастливы – и покупатели и продавцы – и что государство было в финансовом выигрыше. Det gør ikke noget, at instruktøren gjorde en skilling, ikke tager mig selv, at alle var glade - og de købere og sælgere - og at staten var i økonomisk gevinst. Все равно он заслуживал жестокого наказания, потому что замахнулся на святое! Anyway, han fortjener grusom straf, fordi den svingede til den hellige! Он позволил себе в рамках одного, отдельно взятого магазина сделать советский рубль отчасти настоящими деньгами. Han lod sig til en enkelt, enkelte butik at gøre den sovjetiske rubler i del med rigtige penge. Даже слегка конвертируемыми – по крайней мере, во фрукты и овощи. Selv den lille cabriolet - i hvert fald i frugt og grøntsager.

Не знаю, насколько подлинно и точно пересказывали эту историю, но понятно, о чем она говорит: для того чтобы деньги были деньгами, им надо, как минимум, позволить выполнять функцию ценообразования – выравнивать спрос и предложение. Jeg ved ikke, hvordan sandfærdigt og præcist genfortalt historien, men det er klart, hvad hun siger til pengene blev penge, bør de i det mindste gør det muligt at udføre den funktion af priser - at tilpasse udbud og efterspørgsel. И тогда они способны творить чудеса. Og så de kan arbejde vidundere.

Или вот еще пример – несколько иного свойства. Eller her er et andet eksempel - et par andre egenskaber. Однажды я с коллегами путешествовал по Японии по приглашению одной уважаемой местной газеты. Når jeg rejste med kolleger i Japan på opfordring af en respekteret lokale avis. И вот, помимо множества других чудес, решили хозяева показать нам образец народного капитализма и привезли в одно рыболовецкое хозяйство на берегу моря, не очень далеко от Нагасаки. Og her, blandt mange andre vidundere, besluttede ejerne at vise os en prøve af folks kapitalismen og bragt i en fiskerisektoren på stranden, ikke langt fra Nagasaki. Хозяйство было чем-то вроде кооператива, объединявшего несколько сотен местных рыбацких семейств. Gården var noget af et kooperativ, forener hundredvis af lokale fiskeri familier. Соединение сил позволяло им скидываться, когда это было необходимо, брать сообща кредиты и так далее. Connection kræfter tillod dem at chip i, når det var nødvendigt at tage i lokalsamfundet lån og så videre. Все вообще работало там замечательно и слаженно, как часы. Alt fungerede derude alle pænt og glat, som et urværk. Но особенно меня поразил маленький научно-исследовательский институт (или лаборатория) при этом кооперативе. Men især blev jeg ramt af en lille forskningsinstitut (eller laboratorium) med co-op. Несколько трудившихся там инженеров и молодых ученых корпели над способами повышения эффективности труда рыбаков, внедряли всякие мелкие и крупные инновации. Flere ingeniører, der arbejdede der, og unge forskere gransket måder at forbedre effektiviteten af ​​fiskere og indførte alle mulige små og store innovationer. Особенно они гордились разработкой одной небольшой группы (три человека, кажется), которая придумала, что делать с рыбными отходами и прежде всего костями. De er særligt stolte af udviklingen af ​​en lille gruppe (tre mænd, ser det ud til), der regnede ud, hvad de skal gøre med fiskeaffald og over samtlige knogler. Какой-то они изобрели очень экономичный способ, как перерабатывать эти пропадавшие ранее отходы в замечательные витамины и пищевые добавки, за которые фармацевтические компании были готовы платить приличные деньги. Nogle har opfundet en meget økonomisk måde at genbruge dette affald, før forsvinde ind i den vidunderlige vitaminer og kosttilskud, som de medicinalfirmaerne var villige til at betale ordentlige penge. Уже через год все расходы были окуплены, кредиты погашены, и кооператив получил источник регулярных дополнительных доходов. Et år senere, alle omkostninger var okupleny, lån tilbagebetalt, og co-op modtog en regelmæssig kilde til ekstra indkomst. «Какую же премию дали вы таким замечательным изобретателям?» – спросил я. "Hvilken slags præmie giver dig sådan en store opfindere?" - Spurgte jeg. Руководители очень удивились. Lederne var meget overrasket. «Какую еще премию? "Hvad anden præmie? За что же они у нас зарплату получают!» For hvad de har fået løn! "

А все это происходило в то время, когда в СССР вдруг задумались о важности «материального стимулирования». Og alt dette skete på et tidspunkt, hvor Sovjetunionen pludselig begyndte at tænke på vigtigheden af ​​"materiale incitamenter". Когда гремел фильм «Премия» и так далее. Når torden filmen "The Prize" og så videre. И нам это было совсем непонятно: как это так, даже в Совке дали бы пару месячных окладов за такое замечательное дело, а здесь-то, в меркантильном мире капитализма? Og vi var helt klart: som det er, ville selv i Scoop giver et par måneders løn for en sådan en vidunderlig ting, men her, i lejesoldat verden af ​​kapitalismen? Что-то концы с концами не сходятся. Noget at få enderne mødes ikke konvergerer.

Потом я обсуждал эту проблему с японскими экономистами и вот каков примерно был их комментарий. Så jeg drøftede dette spørgsmål med japanske økonomer og her om, hvad der var deres kommentar. Конечно, особенности национального менталитета играют большую роль. Selvfølgelig spiller de særlige nationale mentalitet en stor rolle. Можно даже предположить, что социализм больше подходит японцам с их педантичностью, дисциплинированностью и терпеливостью, чем русским. Man kan endda antage, at socialisme er bedre egnet til det japanske med deres grundighed, disciplin og tålmodighed, end det russiske. Но не в этом дело, потому что никакого социализма в Японии все-таки нет. Men ikke i dette tilfælde, fordi der ikke socialisme i Japan ikke. А вот что есть, так это довольно высокая безработица, при которой иметь постоянный приличный заработок – уже само по себе счастливый жребий, и никакого дополнительного стимулирования не требуется. Og det er hvad det er, så det er temmelig høj arbejdsløshed, der medfører en blivende anstændig indkomst - i sig selv en lykkelig meget, og ingen yderligere stimulus er nødvendig. Мало того, частью общества премии воспринимаются как нечто подобное чаевым, к которым традиционно существует несколько презрительное отношение. Desuden er en del af de lokale priser ses som noget i retning af et tip, som traditionelt er en mere foragt. (И если вдуматься – действительно, разве чаевые не та же премия по своей сути?) (Og hvis du tænker over det - virkelig ikke tippe den samme udmærkelse i sin essens?)

Далее – сотрудники такого института по условиям своего контракта обязаны находить экономически выгодные инновации, и если они в этом не преуспевают, то – действительно – за что же им зарплату платить и при чем тут премии? Næste - ansatte i en institution under betingelserne i sin kontrakt forpligtelse til at finde omkostningseffektive innovation, og hvis de ikke lykkes, så - egentlig - hvorfor skulle de betale løn, og hvad er prisen?

Ну и, наконец, последнее, но очень важное обстоятельство: японцы чрезвычайно, до трепетности, уважают свою валюту – иену. Og endelig, sidst men meget vigtig kendsgerning: japanerne er meget op ømt, respektere sin valuta - yen. Вера в нее почти абсолютна. Troen på det næsten absolut. А долго ли бы она, эта вера, продержалась, если бы иена была валютой слабой, неконвертируемой, неполноценной по отношению к другим, к тому же доллару – деньгам победителей и оккупантов? Og hvor længe haft det, har denne tro afholdt, hvis yen var svag valuta, cabriolet, ringere end andre, til den samme dollar - penge vindere og beboere? И если бы на иену не всё и не всегда можно было купить? Og hvis yen ikke er alle og ikke altid muligt at købe? Японцы народ стоический, подождали бы, потерпели. De japanske folk er stoisk, vente med at have lidt. Некоторое время. Tid. Не очень долго. Ikke for meget lang tid. А потом началось бы, пожалуй, весеннее, осеннее или зимнее «наступление трудящихся» (помните этот любимый советскими пропагандистами термин?). Og så ville begynde, måske, forår, efterår eller vinter, "den offensive af de arbejdende folk" (husk dette elsket af sovjetiske propagandister af udtrykket?). И стали бы тогда японцы требовать себе всяких поблажек и, действительно, премий, например. Og så den japanske vil hævde for sig selv nogen tjeneste, ja, præmier, f.eks. Но и премии вряд ли бы помогли. Men priserne ville ikke have hjulpet. С уважением можно относиться только к настоящим деньгам, ведь они мера твоего труда и социального статуса! Med venlig kan kun henvise til disse penge, fordi de er et mål for dit arbejde og social status!

Но вернемся к НЭПу. Men tilbage til NEP. В 1922 году Ленин решил, что особенности русского национального характера тоже требуют существования уважаемой, крепкой валюты. I 1922 Lenin besluttet, at de særlige kendetegn ved den russiske national karakter, også kræve, at eksistensen af ​​en respekteret, stærk valuta. По крайней мере, до тех пор, пока большевики не укрепят свою власть. Mindst lige så længe som bolsjevikkerne havde ikke styrke hans magt. Ему с трудом удалось уговорить своих товарищей по партии – им было до боли обидно согласиться на восстановление этого уже почти уничтоженного, презренного буржуазного института, этой гнусной сути капитализма, проклятой Марксом (помните: «мать всех извращений, разрушитель всех социальных отношений»). Han næsten lykkedes at overtale deres kammerater i partiet - det var pinligt trist at acceptere restaureringen af ​​næsten ødelagt, foragtede den borgerlige institution modbydelige kapitalismens natur, Marx forbandede (husk "moderen til alle perversioner, ødelæggeren af ​​alle sociale relationer").

Я уверен: если бы Ленин товарищей не уговорил, то советской власти очень скоро пришел бы конец. Jeg er overbevist om, at hvis Lenin ikke havde overtalt sine kammerater, den sovjetiske regering kom snart til en ende. Парадокс: конвертируемая валюта как спаситель коммунистической власти! Paradoksalt nok, konvertibel valuta som frelser af den kommunistiske regime!

Вернуться к названию «рубль» – это было, конечно, уже чересчур. Tilbage til titlen "rubel" - det var helt sikkert for meget. Поэтому долго и мучительно искали замену: предлагали старинную гривну, целковый, еще какие-то нелепые слова, но потом, наконец, остановились на червонце. Så lang og smertefuld søgen efter en erstatning: en gammel offer hryvnia, en rubel, endda nogle dumme ord, men så endelig afgjort på dukater. Тоже вроде бы старорежимное слово – им обозначалась золотая монета номиналом в 10 рублей, придуманная министром финансов, а затем премьером, Сергеем Юльевичем Витте, как переходная мера к конвертируемости. Også gerne det gamle regime ville have et ord - det blev udpeget en guldmønt på 10 rubler, opfundet af finansminister og senere premierminister, Sergei Witte Yul'evich som en overgangsforanstaltning til konvertibilitet. (Так называемый «новый империал»; чеканился также и «полуимпериал» достоинством в пять рублей золотом.) Так или иначе, но само это слово – червонец – ассоциировалось с самой эффективной денежной реформой в истории России. (Den såkaldte "nye Imperial", og slog og "poluimperial" i pålydende værdi af fem rubler i guld.) En eller anden måde, men selve ordet - guldstykke - var forbundet med den mest effektive valuta reformer i Ruslands historie.

Тогда, в конце XIX века, Витте жестко привязал рубль к золоту, дал Государственному банку право печатать обеспеченные золотом банкноты (см. главу «Страсти по золоту»).

Червонец, соответственно, и был поначалу золотой монетой, но вскоре, на этот раз в полном соответствии с законом Гришема, был сменен бумажными ассигнациями. Неважно: они воспринимались как полномочные представители золота и пользовались полнейшим доверием и населения внутри страны, и за рубежом. И даже когда позднее тихой сапой вернулся в страну рубль, уже обеспеченный лишь «всем достоянием Союза ССР», он долго еще нес на себе отсвет того, червонного золота, помогавшего вершить круговорот товарного обмена почти до самой войны. И даже в 60-е приходилось слышать мечтательные воспоминания старушек: «Эх, вот до войны была селедка так селедка… а ветчина, а хлеб, а конфеты!..» Как водится, старушки все преувеличивали, конечно, и даже подзабыли, что перед самой войной уже начались кое-где и перебои со снабжением – рубль уже не имел былой силы. Да и денег многим не хватало даже на товары первой необходимости. Один мой знакомый старшего поколения рассказывал, что в его малообеспеченной, интеллигентской семье до войны в Москве все спали без постельного белья – оно было непозволительной роскошью.

Интересно, что Сталин полностью и окончательно свернул НЭП именно в самом начале 30-х годов (отправив нэпманов на этот раз не назад под лавки, а в места более отдаленные). Случайно ли совпадение со временем Великой депрессии? Думаю, что нет.

То есть, без сомнения, ликвидация всякого частного предпринимательства и отказ от конвертируемости национальной валюты наверняка и так входили в планы Сталина (в отличие от Бухарина и «правой оппозиции»). Но разор, учиненный Великой депрессией на Западе и особенно в наиболее близкой из западных стран – Германии, вероятно, ускорил события. Появился дополнительный аргумент в пользу более полного и быстрого отгораживания от внешнего мира.

Справедливости ради надо отметить: на фоне очередей на биржах труда, картин закрывающихся заводов и разорявшихся банков, с рыдающими мелкими вкладчиками у захлопнутых окошек, советская стабильность производила выигрышное впечатление. Недаром многие посещавшие тогда Советский Союз представители левой интеллигенции возвращались назад с восторженными рассказами. (Надо думать, им еще и умело показывали то, что надо, и не показывали того, про что им знать было не обязательно.)

Правда, тогда же, в 30-е, выяснилось, что без побудительной силы нормально функционирующих денег экономика не особенно торопится развиваться. Чем побудить бестолковых человеков трудиться во имя светлого будущего не разгибая спины? Лозунги, вера в «отложенное», будущее счастье отчасти помогали, равно как и западные специалисты, которых во времена спада и Великой депрессии можно было заманить в СССР за небольшие деньги. В условиях кризиса перепроизводства и недопотребления тот же Запад с радостью продавал – и недорого – любое необходимое для индустриализации оборудование (без немецких и английских станков уж точно ничего не вышло бы). Продолжалось и выкачивание ресурсов из деревни.

Но всего этого было недостаточно. И рецепт был найден: дармовой труд миллионов заключенных. Одним ударом решались сразу две задачи – и массовые репрессии, укреплявшие режим, и быстрое экономическое развитие при минимальных затратах. Труд зеков, конечно, был малоэффективным, как и всякий рабский труд, но количество переходит в качество – за счет исключительно массового характера этого дешевого труда удавалось и реки поворачивать вспять, и огромные заводы запускать, и лес валить в необходимом объеме. Система, созданная в деревне, тоже приближалась к рабской или, по крайней мере, крепостнической – крестьяне не могли выбирать себе места жительства и работы, были прикреплены, как к помещикам, к колхозам и вынуждены были трудиться почти даром – за минимум, необходимый для простого восстановления жизненных сил. Вся прибавочная стоимость (если следовать формуле Маркса) присваивалась государством.

Но так не могло продолжаться вечно, и после смерти Сталина в системе начались сбои. Новые вожди не понимали, что есть только два способа заставить людей и общество напряженно работать – либо кнут, либо пряник. Попытка же создать гибрид из двух этих инструментов не могла закончиться ничем хорошим. Начался период отмирания социалистической системы (некоторые западные специалисты настаивают, впрочем, что это название не отражает сути существовавшего в СССР общественного устройства). Если использовать терминологию, предложенную для таких систем Марксом и Энгельсом, это был скорее некий «азиатский способ производства» – короче говоря, форма госфеодализма.

Так или иначе, но на радость нумизматам и монетаристам, всем исследователям феномена денег, явился миру советский застойный, «деревянный», абсолютно неконвертируемый рубль.