Рубль – это многое объясняет! The ruble - it explains a lot!

Деньги – штука прочная, способная выдержать очень многое, сломать их очень трудно, но не невозможно. Money - a solid piece that can withstand a lot, they are very difficult to break, but not impossible. Понятно, что когда они все-таки ломаются, то ломается прежде всего вера в них. It is clear that when they do break, the break above all faith in them. Потому что мы с вами уже установили: деньги не в бумажках и монетках, а у нас в головах. Because we have already established that money is not in the pieces of paper and coins, and in our heads. Именно вера обеспечивает прочность даже в условиях инфляции (и правительства иногда нещадно эксплуатируют эту веру). It provides the strength of faith even in the face of inflation (and the government sometimes ruthlessly exploit this belief). Особый, редчайший случай в мировой истории – когда правительства веру эту, наоборот, сознательно разрушают. A special, rare case in world history - when governments believe that, by contrast, deliberately destroyed. Но и это дается не так просто. But this is not so easy to give.

В мае 1918 года Сергей Прокофьев выехал – с разрешения Луначарского – на Запад через Японию. In May 1918, Prokofiev left - with the permission of Lunacharsky - to the West via Japan. С собой он вез изрядную сумму рублей – старых царских ассигнаций, с портретами уже более года как свергнутого Николая II. With him he was carrying a fair amount of rubles - the old royal assignations, with portraits of more than a year as the deposed Nicholas II.

Композитор две недели ехал от Москвы до Владивостока и на каждой крупной станции справлялся о курсе рубля. Composer for two weeks traveling from Moscow to Vladivostok, and at every major station inquired about the rate of the ruble. Были какие-то странноватые колебания местного значения (время было путаное), но в целом рубль катился вниз последовательно. There were some weird local fluctuations (the time it was confused), but overall, the ruble tumbled down sequentially. Тем не менее чудак Прокофьев отказывался верить в окончательное крушение родной валюты, ему было обидно отдать за бесценок все свои накопления, заработанные тяжким трудом (с невероятной скоростью научился писать партитуры!) и большим талантом. Nevertheless, an eccentric Prokofiev refused to believe in the ultimate collapse of the home currency, it was a shame to give for nothing all of their savings, your hard-earned (at an incredible rate has learned to write the score!) And a great talent.

Ведь всю его сознательную жизнь рубль был очень даже крепкой валютой, имел золотую «начинку» (0,7742 грамма за рубль). After all, his entire adult life ruble was very strong currency, gold was "stuffing" (.7742 grams per ruble). Но и ассигнации свободно обменивались и на золото и на любые другие достойные валюты (примерно по два рубля за доллар и по десять – за английский фунт). But paper money freely exchanged, and the gold and any other decent rates (about two rubles to the dollar and ten - for the British pound).

Разум его настолько не желал смириться с окончательностью падения курса, что Прокофьев все-таки отказался во Владивостоке поменять последние рубли на доллары. His mind is so unwilling to accept the finality of incidence rate, which Prokofiev nevertheless refused in Vladivostok last change rubles for dollars. Надеясь получить за них больше за рубежом, Прокофьев спрятал деньги под шляпу и таким образом протащил на борт японского судна. Hoping to get the most for them abroad, Prokofiev had hidden the money under his hat, and thus dragged aboard a Japanese vessel.

По прибытии в Японию выяснилось, что рисковал он совершенно зря, напрасно дерзко обманывал таможенников – пока он плыл, курс рубля упал еще ниже! Upon arrival in Japan revealed that he had risked for nothing, for nothing boldly lied to customs officials - as long as he swam, the ruble has fallen even lower! Гораздо ниже! Much more below!

А, впрочем, в самом ли деле был Прокофьев таким уж чудаком? And, indeed, in it really was so much Prokofiev eccentric? Он, между прочим, финансовых материй не чурался, довольно много играл на бирже (хоть и с переменным успехом). He was, among other things, financial matters are not shied away from, a lot of play on the stock exchange (albeit with varying degrees of success). А может быть, «чудаком» был как раз не он, а кто-то другой? Or maybe "eccentric" was just not him, but someone else? Прокофьеву трудно было предвидеть то, чего никакой здравомыслящий человек угадать не мог – что новая власть собирается свою национальную валюту вполне сознательно, и с упоением, уничтожить! Prokofiev was difficult to predict what any sane person could not guess - that the new government is going to the national currency is quite deliberately, and with gusto, to destroy!

Деньги падали и падали, теряли в цене, пока не превратились в цветные бумажки, годные разве что для разжигания печек или прикуривания (опять привет Сержу Гинзбургу, он же Люсьен Генсбур, родители которого как раз в тот момент тоже готовились покинуть Россию). Money fell and fell, losing in price, until you become the color of paper, except that suitable for kindling or stoves Booster (again, hello to Serge Ginzburg, also known as Lucien Gainsbourg, whose parents are just at the moment, too, were preparing to leave Russia.)

Советская власть намеревалась обходиться совсем без денег. The Soviet government intended to do without any money. Потом придумали миф, что эта нелепая попытка (даже ненавидевший деньги Маркс, наверно, в гробу перевернулся!) была оправданна – военный коммунизм, дескать, был необходим в условиях гражданской войны и разрухи. Then he invented a myth that this ridiculous attempt (even Marx hated money, probably rolled over in his grave!) Was justified - War Communism, they say, was necessary in a civil war and devastation.

В действительности же дело обстояло скорее наоборот: введение «коммунизма» предшествовало гражданской войне и значительно усугубило ее. In reality, the situation was quite the contrary: the introduction of "communism" was preceded by a civil war and greatly exacerbated it. За полгода своего полупребывания у власти Временное правительство и то успело понапечатать «керенок», а большевики за шесть месяцев так называемого «триумфального шествия советской власти» много чего успели сделать (и газеты, и книги, и статьи и листовки – всё печатали в больших количествах), но денег своих создавать явно не собирались. Within six months of his poluprebyvaniya to power the Provisional Government and then managed to ponapechatat "kerenok", and the Bolsheviks for the six months the so-called "triumphal march of Soviet power," had a lot of things to do (and newspapers, books, articles and leaflets - all printed in large quantities ), but their money is clearly not going to create. Потом Ленин опомнится, решит отложить окончательную расправу над гнусным предметом, без которого экономика явно не собиралась работать. Then Lenin come to his senses, decided to postpone the final massacre of the odious subject, without which the economy is clearly not going to work. Напишет: предполагался «некий непосредственный переход без торговли, шаг к социалистическому товарообмену. Writes: assumed "a direct transition without a trade, a step towards the socialist barter. Оказалось: жизнь сорвала товарообмен и поставила на его место куплю-продажу». It turned out that life is disrupted and the exchange of goods delivered to his place of purchase and sale. "

Но это будет признано только в октябре 1921-го, а в 1919-м все-таки нехотя взялись за выпуск денег новой власти. But it will be recognized only in October 1921 and in 1919, still reluctantly took the money for the release of the new government. Но от самого ненавистного слова отказались, вместо него ввели какие-то нелепые «совзнаки», которые оформлялись с нарочитой небрежностью – что-то вроде расписок с печатью. But the most hated word refused, instead, introduced some ridiculous "Soviet notes," which were decorated with deliberate negligence - something like a receipt with a stamp. Потом нечто антиэстетическое, с расплывавшейся типографской краской, на оберточной по виду бумаге все-таки стали печатать, упорствуя в том, что это не деньги, а так, некая временная у. Then something antiesteticheskoe, spreads to printer's ink on brown paper on the mind are still printed, persisting in the fact that it is not money, but so have some time. е.: перебиться, мол, пару месяцев или годок, пока в этом зле окончательно не отпадет нужда. ie: interrupt, say, a couple of months or godok until this evil is not the final will be no need.

«Совзнаки» соответственно и воспринимались населением – как эдакие «условные единицы», неизвестно что измерявшие своими непомерными номиналами. "Soviet notes," respectively, and the public perceived - as a kind of "conditional units", it is unknown that measured their exorbitant face value.

Производство не восстанавливалось, а без отмененных торговцев-посредников не налаживалось снабжение, хотя наркомы и не спали ночи напролет, пытаясь хоть как-то обеспечить население минимумом необходимого. The production was not restored, but no cancellations traders brokers do not communicate supply, although the People's Commissars, and did not sleep all night, trying to somehow provide the population with the minimum required.

Если провести исторические параллели, то в революционных и кризисных ситуациях грамотные властители действовали скорее противоположным образом. If we draw historical parallels, and in the revolutionary crisis situations literate rulers acted quickly in the opposite way. В IV веке, в тяжелую годину перестройки и структурных, практически рыночных реформ, римский император Диоклетиан ввел смертную казнь за отказ принимать официальные деньги в качестве средства платежа. In the IV century, in the difficult years of structural adjustment and, almost market-oriented reforms, the Roman emperor Diocletian introduced the death penalty for refusing to accept money as an official means of payment. Также сурово поступали и революционные власти Франции в конце XVIII века. Also, there were harsh and the revolutionary government of France in the late XVIII century.

Та еще, конечно, экономическая мера – но, по крайней мере, властители понимали, что с доверия к национальной валюте начинается надежда на стабилизацию экономики. That has, of course, the economic measure - but at least the rulers knew that with confidence in the currency starts the hope of stabilizing the economy. Всей общественной жизни вообще. All social life in general.

Советская же власть штамповала свои «знаки» не считая – денежную массу никто не учитывал – такое даже в голову никому не приходило! The Soviet government churned their "characters" not counting - the money supply no one took into account - is even thought no one came! Так что работала, конечно, классическая формула: когда слишком много «денег» гоняется за ограниченным количеством товаров, когда спрос одолевает предложение – это был рецепт быстрого роста инфляции. So it worked, of course, the classic formula: when too much "money" chasing a limited number of goods, where demand overcomes supply - it was a recipe for rapid inflation. Но все же гиперинфляция была предопределена прежде всего полным неверием населения в советскую «валюту» – еще бы! Still, hyperinflation was predetermined first complete lack of faith in the Soviet population, "currency" - of course! Как можно поверить в деньги тех, кто сам в них нисколько не верит. How can I believe in the money of those who own them did not believe it. По Булгакову: разруха была прежде всего в головах. According to Bulgakov: collapse was primarily in the heads. И от этого уже – в финансах и экономике. And this is - in finance and economics.

Еще одна интересная историческая параллель: Германия дважды в ХХ веке – после мировых войн – тоже переживала гиперинфляцию. Another interesting historical parallel: Germany twice in the twentieth century - after the world wars - also experienced a hyperinflation. И там тоже была в те моменты утрачена вера в марку – и в государственную власть. And there, too, was in those moments of lost faith in the brand - and the state power. В начале 20-х годов на бумажки с астрономическим количеством нулей уже мало кто обращал внимание, а главной валютой стало сливочное масло – благо оно распределялось в удобных, достаточно компактных пачках… Но затем – почти одновременно с НЭПом в России – Германия ввела новую марку, «прицепив» ее к доллару, причем как! In the early 20s on the paper with an astronomical number of zeros of the few people paid attention, and became the main currency of butter - the benefit is distributed in a convenient, compact packs enough ... But then - almost simultaneously with the NEP in Russia - Germany has introduced a new brand, "trailers" of the dollar, and how! Ровнехонько по тому «золотому» курсу, который существовал до начала войны, так хорошо еще памятному населению. Rovnehonko on to "gold" exchange rate that existed before the war began so well more memorable to the public. Было в сытые благополучные времена 4,2 марки за один «бакс» – вот и опять вернулись к тому же! It was fed in good times 4.2 mark for a "buck" - that's gone back to the same!

Конечно, в ходе реформы была резко сокращена денежная масса, но германские властители оказались гениями психологии – немцы снова поверили в свою валюту! Of course, the reform has dramatically reduced the money supply, but the German rulers were geniuses of psychology - the Germans once again believe in their own currency!

Большевикам же пришлось прибегать к более сильнодействующим средствам и повторять ход царского реформатора Сергея Витте, введшего в конце предыдущего столетия параллельную, обеспеченную золотом валюту в качестве переходной меры перед введением полного золотого стандарта. The Bolsheviks also had to resort to more potent means to repeat the course and the royal reformer Sergei Witte, who introduced at the end of the previous century, in parallel, and gold currency as a transitional measure before the introduction of a full gold standard.

Чем еще обе эти истории – российская и германская – поучительны и удивительны, так это тем, что они обе как бы опровергают закон Гришема – в этих случаях «хорошие деньги» почему-то вытеснили «плохие». More than both of these stories - the Russian and German - are instructive and surprising, since it is the fact that they both like to refute the law Grisham - in these cases the "good money" for some reason replaced the "bad". А должно быть наоборот! And should be the opposite!

Почему вдруг такое исключение из общего, казалось бы, правила? Why suddenly this exception to the general, would seem to rule?

А потому, что в данном случае «плохие» («совзнаки», да и полностью вышедшие из доверия «несолидные» веймарские марки) уже вообще деньгами в полном смысле слова считать было нельзя. Because in this case "bad" ("Soviet notes," so completely out-of trust "irresponsible" Weimar mark) is generally the money in the full sense of the word could not be considered. Все-таки во всех описанных Томасом Гришемом случаях даже и «плохие» пользовались кое-каким доверием населения. Still, in all cases described by Thomas Grisham and even "bad" used by some public trust. Все-таки минимум респектабельности необходим, чтобы циркулировать в обществе! Still, at least respectability needed to circulate in the community! А бессмысленные фантики этой роли играть никак не могут. A pointless wrappers to play this role can not be. Они не «плохие» и не «хорошие» – они вообще уже «не-деньги»! They are not "bad" or "good" - they generally have a "non-cash"!

И еще – такое, видимо, случается в послекризисные, голодные периоды, когда измотанное население сильно ностальгирует по прежней стабильности и жадно хватается за что угодно, что напоминает «доброе старое время». And yet - this seems to happen in the post-crisis, hungry times, when the exhausted population of very nostalgic for the old stability and eagerly grasps at anything that resembles a "good old days."

В России с этого начался НЭП. In Russia, this started the NEP. То есть понятно, что тружениками, винтиками и двигателями НЭПа были «недобитые мелкие буржуи», не успевшие утратить предпринимательских навыков и, как черти из-под лавки, вдруг снова появившиеся на свет при первой же возможности. It is clear that the working people, cogs and the motors of the NEP were "aspiring petty bourgeois" who failed to lose their entrepreneurial skills and, as the devils out of the shop, again suddenly emerged into the light as soon as possible. Но без нормально функционирующих денег все они так бы и остались под своими лавками. But without a well-functioning money they would remain under their own shops.

И, кстати, семьдесят лет спустя в упрек Гайдару ставили, что он сначала отпустил цены, а потом только стал проводить приватизацию. And by the way, seventy years later, in reproach Gaidar put that he first released the prices, and only then began to pursue privatization. Замечательно было бы сделать наоборот – всё, дескать, не так мучительно бы происходило. It would be great to do the opposite - everything they say, is not so painful to happen. Замечательно-то замечательно, но реально ли? Remarkably, it's great, but really you? Чтобы запустить экономику, надо было сначала дать ей полноценную валюту, а сделать это со старыми советскими ценами, увы, было невозможно. To start the economy, it was necessary first to give her a full-fledged currency, and do it with the old Soviet prices, alas, it was impossible. Да и какой такой предприниматель захотел бы торговать заведомо себе в убыток – разве что бандиты, которым надо было хоть как-то отмывать свои неправедные «активы». And what a dealer would want to knowingly sell at a loss - is that the bandits, who had somehow launder their unrighteous "assets."

И дело даже не только в убытках – просто заниматься частным предпринимательством, покупать, продавать, брать кредиты, составлять бизнес-планы, закладывать маржу, высчитывать проценты, руководствуясь при этом несгибаемыми ценами, которые когда-то, в другую эпоху, ковыряя в носу, взял с потолка чиновник Госплана, – дело абсолютно безнадежное. And it's not only in the loss - just to engage in private business, buy, sell, borrow, write business plans, mortgage margin, calculate interest, guided by the inflexible prices, which once, in another era, picking his nose taken from the official ceiling of Gosplan, - it is absolutely hopeless.

Знаменитая история, передававшаяся из уст в уста в 70-е годы, – об участнике войны, то ли Герое Советского Союза, то ли просто орденоносце, которого бросили на «укрепление торговли» директором магазина «Овощи-фрукты» в центре Москвы. The famous story, passed down by word of mouth in 70 years - about the war party, or the Hero of the Soviet Union, or simply ordenonostse, who was thrown to "strengthen trade" store manager "Vegetables, fruit" in the center of Moscow. Магазин тот все как-то не мог выполнить план, и к тому же уровень жалоб и на грубость продавцов и на отвратительное качество товара почему-то превосходил средние показатели. Store that somehow he could not fulfill the plan, and to the same level of complaints and rude salespeople and the hideous quality of the product exceeded the average for some reason.

Герой войны ничего не смыслил в советской торговле, зато был наделен здравым смыслом. The hero of the war did not understand anything in the Soviet trade, but was endowed with common sense. Он обнаружил, что в так называемой «пересортице» и продукции второго сорта, которой в основном торговал магазин, встречалось тем не менее достаточно много не разворованных почему-то на базе яблок, апельсинов, помидоров и огурцов приличного качества. He discovered that the so-called "disparity" and Class II, which are mainly traded shop met yet enough reason not plundered on the basis of apples, oranges, tomatoes and cucumbers decent quality. И вот он посадил просиживавших без особого дела двух молоденьких практикантш из училища на разборку товара. So he sat planted without special case of two young praktikantsh from school to the disassembly of the goods. Приличные экземпляры шли в продажу как «первый сорт» (по соответствующей цене), категория «так-сяк» возвращалась во «второй», а гниль выбрасывалась и списывалась. Decent copies went on sale as a "first grade" (on the appropriate price), the category of "so-syak" return "second", and mold thrown away and written off.

Не прошло и нескольких недель, как магазин начал выполнять план. In a few weeks, as the shop began to carry out the plan. Потом по городу поползли слухи о замечательном, удивительном магазине, и люди стали приезжать туда издалека. Then the city rumors about a wonderful, wonderful product, and people began to come back from afar. И даже продавцы почему-то стали меньше грубить. And even fewer sellers have reason to be rude.

Ну и что из этого следовало? So what should it? Большая премия для умницы-директора? Grand Prize for a clever director? Нет, его арестовали и собирались судить и посадить в тюрьму. No, he was arrested and going to try and put in jail. Потому что он нарушил закон, присвоил себе функции Госплана и Минфина. Because he broke the law, assumed the functions of the State Planning Commission and Ministry of Finance.

Только геройские награды спасли директора от лагеря. Only heroic awards rescued from the camp director. Но работать в торговле ему навсегда запретили, и, говорят, вскоре он умер от инфаркта, не перенеся позора. But his work in the trade banned forever, and they say, he soon died of a heart attack, unable to bear shame. А магазин вернулся в свое прежнее, нормальное состояние – пустых грязных залов и полупустых полок. A store has returned to its original, normal state - empty the dirty halls and half-empty shelves.

И неважно, что директор ничего, ни копейки, не брал себе, что все были счастливы – и покупатели и продавцы – и что государство было в финансовом выигрыше. It does not matter that the director did, a dime, do not take myself that everyone was happy - and the buyers and sellers - and that the state was in financial gain. Все равно он заслуживал жестокого наказания, потому что замахнулся на святое! Anyway, he deserves cruel punishment, because it swung to the holy! Он позволил себе в рамках одного, отдельно взятого магазина сделать советский рубль отчасти настоящими деньгами. He allowed himself to a single, individual store to make the Soviet ruble in part with real money. Даже слегка конвертируемыми – по крайней мере, во фрукты и овощи. Even the little convertible - at least in fruit and vegetables.

Не знаю, насколько подлинно и точно пересказывали эту историю, но понятно, о чем она говорит: для того чтобы деньги были деньгами, им надо, как минимум, позволить выполнять функцию ценообразования – выравнивать спрос и предложение. I do not know how truly and accurately retold the story, but it is clear what she says to the money was money, they should at least allow to perform the function of pricing - to align supply and demand. И тогда они способны творить чудеса. And then they can work wonders.

Или вот еще пример – несколько иного свойства. Or here's another example - a few other properties. Однажды я с коллегами путешествовал по Японии по приглашению одной уважаемой местной газеты. Once I traveled with colleagues in Japan at the invitation of a respected local newspaper. И вот, помимо множества других чудес, решили хозяева показать нам образец народного капитализма и привезли в одно рыболовецкое хозяйство на берегу моря, не очень далеко от Нагасаки. And here, among many other wonders, the owners decided to show us a sample of people's capitalism and brought in one fishing sector on the beach, not far from Nagasaki. Хозяйство было чем-то вроде кооператива, объединявшего несколько сотен местных рыбацких семейств. The farm was something of a cooperative, uniting hundreds of local fishing families. Соединение сил позволяло им скидываться, когда это было необходимо, брать сообща кредиты и так далее. Connection forces allowed them to chip in when it was necessary to take in community loans and so on. Все вообще работало там замечательно и слаженно, как часы. Everything worked out there all nice and smoothly, like clockwork. Но особенно меня поразил маленький научно-исследовательский институт (или лаборатория) при этом кооперативе. But especially I was struck by a small research institute (or laboratory) with the co-op. Несколько трудившихся там инженеров и молодых ученых корпели над способами повышения эффективности труда рыбаков, внедряли всякие мелкие и крупные инновации. Several engineers who worked there, and young scientists pored over ways to improve the efficiency of fishers and introduced all sorts of minor and major innovations. Особенно они гордились разработкой одной небольшой группы (три человека, кажется), которая придумала, что делать с рыбными отходами и прежде всего костями. They are especially proud of the development of a small group (three men, it seems), who figured out what to do with fish waste and above all the bones. Какой-то они изобрели очень экономичный способ, как перерабатывать эти пропадавшие ранее отходы в замечательные витамины и пищевые добавки, за которые фармацевтические компании были готовы платить приличные деньги. Some have invented a very economical way to recycle these wastes before disappearing into the wonderful vitamins and nutritional supplements for which the drug companies were willing to pay decent money. Уже через год все расходы были окуплены, кредиты погашены, и кооператив получил источник регулярных дополнительных доходов. One year later, all charges were okupleny, loans repaid, and the co-op received a regular source of extra income. «Какую же премию дали вы таким замечательным изобретателям?» – спросил я. "What kind of prize give you such a great inventors?" - I asked. Руководители очень удивились. The leaders were very surprised. «Какую еще премию? "What other prize? За что же они у нас зарплату получают!» For what they have received salary! "

А все это происходило в то время, когда в СССР вдруг задумались о важности «материального стимулирования». And all this happened at a time when the Soviet Union suddenly started thinking about the importance of "material incentives". Когда гремел фильм «Премия» и так далее. When the thunder the movie "The Prize" and so on. И нам это было совсем непонятно: как это так, даже в Совке дали бы пару месячных окладов за такое замечательное дело, а здесь-то, в меркантильном мире капитализма? And we were quite clear: as it is, even in the Scoop would give a couple of months' salary for such a wonderful thing, but here that, in the mercenary world of capitalism? Что-то концы с концами не сходятся. Something to make ends meet do not converge.

Потом я обсуждал эту проблему с японскими экономистами и вот каков примерно был их комментарий. Then I discussed this issue with Japanese economists and here about what was their comment. Конечно, особенности национального менталитета играют большую роль. Of course, the peculiarities of national mentality plays a big role. Можно даже предположить, что социализм больше подходит японцам с их педантичностью, дисциплинированностью и терпеливостью, чем русским. One can even assume that socialism is better suited to the Japanese with their thoroughness, discipline and patience than the Russian. Но не в этом дело, потому что никакого социализма в Японии все-таки нет. But not in this case, because no socialism in Japan did not. А вот что есть, так это довольно высокая безработица, при которой иметь постоянный приличный заработок – уже само по себе счастливый жребий, и никакого дополнительного стимулирования не требуется. And that's what it is, so it's pretty high unemployment rate, at which a permanent decent income - in itself a happy lot, and no additional stimulus is needed. Мало того, частью общества премии воспринимаются как нечто подобное чаевым, к которым традиционно существует несколько презрительное отношение. Moreover, part of the community awards are seen as something like a tip, which is traditionally a more contempt. (И если вдуматься – действительно, разве чаевые не та же премия по своей сути?) (And if you think about it - really, do not tip the same award in its essence?)

Далее – сотрудники такого института по условиям своего контракта обязаны находить экономически выгодные инновации, и если они в этом не преуспевают, то – действительно – за что же им зарплату платить и при чем тут премии? Next - employees of an institution under the terms of its contract obligation to find cost-effective innovation, and if they do not succeed, then - really - why should they pay the salary and what's the prize?

Ну и, наконец, последнее, но очень важное обстоятельство: японцы чрезвычайно, до трепетности, уважают свою валюту – иену. And finally, last but very important fact: the Japanese are extremely up tenderly, respect its currency - the yen. Вера в нее почти абсолютна. Belief in it is almost absolute. А долго ли бы она, эта вера, продержалась, если бы иена была валютой слабой, неконвертируемой, неполноценной по отношению к другим, к тому же доллару – деньгам победителей и оккупантов? And how long had it, this belief has held, if the yen was weak currency, convertible, inferior to others, to the same dollar - money winners and the occupiers? И если бы на иену не всё и не всегда можно было купить? And if the yen is not all and not always possible to buy? Японцы народ стоический, подождали бы, потерпели. The Japanese people are stoic, wait to have suffered. Некоторое время. Some time. Не очень долго. Not for very long. А потом началось бы, пожалуй, весеннее, осеннее или зимнее «наступление трудящихся» (помните этот любимый советскими пропагандистами термин?). And then would begin, perhaps, spring, autumn or winter, "the offensive of the working people" (remember this beloved by Soviet propagandists of the term?). И стали бы тогда японцы требовать себе всяких поблажек и, действительно, премий, например. And then the Japanese would claim for himself any favors and, indeed, premiums, for example. Но и премии вряд ли бы помогли. But the awards would not have helped. С уважением можно относиться только к настоящим деньгам, ведь они мера твоего труда и социального статуса! Yours can only refer to this money, because they are a measure of your work and social status!

Но вернемся к НЭПу. But back to the NEP. В 1922 году Ленин решил, что особенности русского национального характера тоже требуют существования уважаемой, крепкой валюты. In 1922 Lenin decided that the peculiarities of the Russian national character, too, require the existence of a respected, strong currency. По крайней мере, до тех пор, пока большевики не укрепят свою власть. At least as long as the Bolsheviks did not strengthen his power. Ему с трудом удалось уговорить своих товарищей по партии – им было до боли обидно согласиться на восстановление этого уже почти уничтоженного, презренного буржуазного института, этой гнусной сути капитализма, проклятой Марксом (помните: «мать всех извращений, разрушитель всех социальных отношений»). He barely managed to persuade their comrades in the party - it was painfully sad to accept the restoration of the almost destroyed, despised the bourgeois institution of the vile nature of capitalism, Marx cursed (remember the "mother of all perversions, the destroyer of all social relations").

Я уверен: если бы Ленин товарищей не уговорил, то советской власти очень скоро пришел бы конец. I am convinced that if Lenin had not persuaded his comrades, the Soviet government soon came to an end. Парадокс: конвертируемая валюта как спаситель коммунистической власти! Paradoxically, convertible currency as the savior of the communist regime!

Вернуться к названию «рубль» – это было, конечно, уже чересчур. Back to the title of "ruble" - it was certainly too much. Поэтому долго и мучительно искали замену: предлагали старинную гривну, целковый, еще какие-то нелепые слова, но потом, наконец, остановились на червонце. So long and painful search for a replacement: an ancient offering hryvnia, a ruble, even some silly word, but then finally settled on the ducats. Тоже вроде бы старорежимное слово – им обозначалась золотая монета номиналом в 10 рублей, придуманная министром финансов, а затем премьером, Сергеем Юльевичем Витте, как переходная мера к конвертируемости. Also like the old regime would have a word - it was designated a gold coin of 10 rubles, invented by the Finance Minister and later prime minister, Sergei Witte Yul'evich as a transitional measure to convertibility. (Так называемый «новый империал»; чеканился также и «полуимпериал» достоинством в пять рублей золотом.) Так или иначе, но само это слово – червонец – ассоциировалось с самой эффективной денежной реформой в истории России. (The so-called "new imperial", and struck and "poluimperial" in denominations of five rubles in gold.) One way or another, but the word itself - gold piece - was associated with the most effective currency reform in Russia's history.

Тогда, в конце XIX века, Витте жестко привязал рубль к золоту, дал Государственному банку право печатать обеспеченные золотом банкноты (см. главу «Страсти по золоту»).

Червонец, соответственно, и был поначалу золотой монетой, но вскоре, на этот раз в полном соответствии с законом Гришема, был сменен бумажными ассигнациями. Неважно: они воспринимались как полномочные представители золота и пользовались полнейшим доверием и населения внутри страны, и за рубежом. И даже когда позднее тихой сапой вернулся в страну рубль, уже обеспеченный лишь «всем достоянием Союза ССР», он долго еще нес на себе отсвет того, червонного золота, помогавшего вершить круговорот товарного обмена почти до самой войны. И даже в 60-е приходилось слышать мечтательные воспоминания старушек: «Эх, вот до войны была селедка так селедка… а ветчина, а хлеб, а конфеты!..» Как водится, старушки все преувеличивали, конечно, и даже подзабыли, что перед самой войной уже начались кое-где и перебои со снабжением – рубль уже не имел былой силы. Да и денег многим не хватало даже на товары первой необходимости. Один мой знакомый старшего поколения рассказывал, что в его малообеспеченной, интеллигентской семье до войны в Москве все спали без постельного белья – оно было непозволительной роскошью.

Интересно, что Сталин полностью и окончательно свернул НЭП именно в самом начале 30-х годов (отправив нэпманов на этот раз не назад под лавки, а в места более отдаленные). Случайно ли совпадение со временем Великой депрессии? Думаю, что нет.

То есть, без сомнения, ликвидация всякого частного предпринимательства и отказ от конвертируемости национальной валюты наверняка и так входили в планы Сталина (в отличие от Бухарина и «правой оппозиции»). Но разор, учиненный Великой депрессией на Западе и особенно в наиболее близкой из западных стран – Германии, вероятно, ускорил события. Появился дополнительный аргумент в пользу более полного и быстрого отгораживания от внешнего мира.

Справедливости ради надо отметить: на фоне очередей на биржах труда, картин закрывающихся заводов и разорявшихся банков, с рыдающими мелкими вкладчиками у захлопнутых окошек, советская стабильность производила выигрышное впечатление. Недаром многие посещавшие тогда Советский Союз представители левой интеллигенции возвращались назад с восторженными рассказами. (Надо думать, им еще и умело показывали то, что надо, и не показывали того, про что им знать было не обязательно.)

Правда, тогда же, в 30-е, выяснилось, что без побудительной силы нормально функционирующих денег экономика не особенно торопится развиваться. Чем побудить бестолковых человеков трудиться во имя светлого будущего не разгибая спины? Лозунги, вера в «отложенное», будущее счастье отчасти помогали, равно как и западные специалисты, которых во времена спада и Великой депрессии можно было заманить в СССР за небольшие деньги. В условиях кризиса перепроизводства и недопотребления тот же Запад с радостью продавал – и недорого – любое необходимое для индустриализации оборудование (без немецких и английских станков уж точно ничего не вышло бы). Продолжалось и выкачивание ресурсов из деревни.

Но всего этого было недостаточно. И рецепт был найден: дармовой труд миллионов заключенных. Одним ударом решались сразу две задачи – и массовые репрессии, укреплявшие режим, и быстрое экономическое развитие при минимальных затратах. Труд зеков, конечно, был малоэффективным, как и всякий рабский труд, но количество переходит в качество – за счет исключительно массового характера этого дешевого труда удавалось и реки поворачивать вспять, и огромные заводы запускать, и лес валить в необходимом объеме. Система, созданная в деревне, тоже приближалась к рабской или, по крайней мере, крепостнической – крестьяне не могли выбирать себе места жительства и работы, были прикреплены, как к помещикам, к колхозам и вынуждены были трудиться почти даром – за минимум, необходимый для простого восстановления жизненных сил. Вся прибавочная стоимость (если следовать формуле Маркса) присваивалась государством.

Но так не могло продолжаться вечно, и после смерти Сталина в системе начались сбои. Новые вожди не понимали, что есть только два способа заставить людей и общество напряженно работать – либо кнут, либо пряник. Попытка же создать гибрид из двух этих инструментов не могла закончиться ничем хорошим. Начался период отмирания социалистической системы (некоторые западные специалисты настаивают, впрочем, что это название не отражает сути существовавшего в СССР общественного устройства). Если использовать терминологию, предложенную для таких систем Марксом и Энгельсом, это был скорее некий «азиатский способ производства» – короче говоря, форма госфеодализма.

Так или иначе, но на радость нумизматам и монетаристам, всем исследователям феномена денег, явился миру советский застойный, «деревянный», абсолютно неконвертируемый рубль.