Рубль – это многое объясняет! Rubla - see seletab palju!

Деньги – штука прочная, способная выдержать очень многое, сломать их очень трудно, но не невозможно. Raha - tahke tükk, mis talub palju, nad on väga raske murda, kuid mitte võimatu. Понятно, что когда они все-таки ломаются, то ломается прежде всего вера в них. On selge, et kui nad teevad pausi, break ennekõike usu neid. Потому что мы с вами уже установили: деньги не в бумажках и монетках, а у нас в головах. Sest me oleme juba tuvastanud, et raha ei ole paberitükke ja mündid, ning meie peade. Именно вера обеспечивает прочность даже в условиях инфляции (и правительства иногда нещадно эксплуатируют эту веру). See annab jõudu usu isegi nägu inflatsiooni (ja valitsuse vahel julmalt ära seda usku). Особый, редчайший случай в мировой истории – когда правительства веру эту, наоборот, сознательно разрушают. Eriline, harvadel juhtudel, kui maailma ajaloos - kui valitsused usuvad, et vastupidi, teadlikult hävitada. Но и это дается не так просто. Aga see ei ole nii lihtne anda.

В мае 1918 года Сергей Прокофьев выехал – с разрешения Луначарского – на Запад через Японию. Mais 1918, Prokofjev lahkus - loal Lunacharsky - Läände teel Jaapanisse. С собой он вез изрядную сумму рублей – старых царских ассигнаций, с портретами уже более года как свергнутого Николая II. Temaga ta vedas päris palju rubla - vana kuningliku assignations, portreed üle aasta võimult Nikolai II.

Композитор две недели ехал от Москвы до Владивостока и на каждой крупной станции справлялся о курсе рубля. Helilooja kaks nädalat reisil Moskvast Vladivostokki, ja kõik suured jaam küsis määr rubla. Были какие-то странноватые колебания местного значения (время было путаное), но в целом рубль катился вниз последовательно. Seal olid mõned imelik kohaliku kõikumisi (aeg, see oli segaduses), kuid üldiselt rubla kukkusid maha järjest. Тем не менее чудак Прокофьев отказывался верить в окончательное крушение родной валюты, ему было обидно отдать за бесценок все свои накопления, заработанные тяжким трудом (с невероятной скоростью научился писать партитуры!) и большим талантом. Siiski ekstsentriline Prokofjevi keeldus usu ülim kokkuvarisemist kodus raha, siis oli häbi anda midagi kogu oma säästud, oma vaevaga teenitud (at uskumatu määr on õppinud skoori kirjutamiseks!) Ja suur talent.

Ведь всю его сознательную жизнь рубль был очень даже крепкой валютой, имел золотую «начинку» (0,7742 грамма за рубль). Lõppude lõpuks, kogu oma täiskasvanud elu rubla oli väga tugev valuuta, kuld oli "täidis" (0,7742 grammi rubla). Но и ассигнации свободно обменивались и на золото и на любые другие достойные валюты (примерно по два рубля за доллар и по десять – за английский фунт). Aga paberraha vabalt vahetada ja kulla ja muu korraliku määra (umbes 2 rubla dollari suhtes ning 10 - ja Briti naela).

Разум его настолько не желал смириться с окончательностью падения курса, что Прокофьев все-таки отказался во Владивостоке поменять последние рубли на доллары. Tema arvates on nii soovi nõustuda lõplikkust esinemissagedus, mis Prokofjevi siiski keelduda Vladivostok viimane muutus rubla dollari eest. Надеясь получить за них больше за рубежом, Прокофьев спрятал деньги под шляпу и таким образом протащил на борт японского судна. Lootes, et saada kõige rohkem neid välismaal, Prokofjevi oli peidetud raha tema müts ja seega tirisid pardal Jaapani laeva.

По прибытии в Японию выяснилось, что рисковал он совершенно зря, напрасно дерзко обманывал таможенников – пока он плыл, курс рубля упал еще ниже! Saabumisel Jaapanis näitas, et ta riskinud midagi, midagi julgelt valetanud tolliametnikud - nii kaua kui ta ujus, rubla on langenud veelgi väiksem! Гораздо ниже! Palju allpool!

А, впрочем, в самом ли деле был Прокофьев таким уж чудаком? Ja tõepoolest, see tõesti oli nii palju Prokofjevi ekstsentriline? Он, между прочим, финансовых материй не чурался, довольно много играл на бирже (хоть и с переменным успехом). Ta oli muuhulgas rahaasju ei shied eemal, palju mängida börsil (kuigi vahelduva eduga). А может быть, «чудаком» был как раз не он, а кто-то другой? Või äkki "ekstsentriline" oli lihtsalt ei ole teda, aga keegi teine? Прокофьеву трудно было предвидеть то, чего никакой здравомыслящий человек угадать не мог – что новая власть собирается свою национальную валюту вполне сознательно, и с упоением, уничтожить! Prokofjev oli raske ennustada, mis iga terve mõistusega inimene ei arvata -, et uus valitsus hakkab omavääringus on täiesti teadlikult ja mõnu, hävitada!

Деньги падали и падали, теряли в цене, пока не превратились в цветные бумажки, годные разве что для разжигания печек или прикуривания (опять привет Сержу Гинзбургу, он же Люсьен Генсбур, родители которого как раз в тот момент тоже готовились покинуть Россию). Raha langes ja langes, kaotades hind, kuni sinust saab värvi paber, välja arvatud juhul sobib hakatis või ahjude Booster (jälle tere Serge Ginzburg, tuntud ka kui Lucien Gainsbourg, kelle vanemad on lihtsalt hetkel liiga, valmistusid lahkuma Venemaal.)

Советская власть намеревалась обходиться совсем без денег. Nõukogude valitsus kavatses teha ilma raha. Потом придумали миф, что эта нелепая попытка (даже ненавидевший деньги Маркс, наверно, в гробу перевернулся!) была оправданна – военный коммунизм, дескать, был необходим в условиях гражданской войны и разрухи. Siis leiutas müüt, et see naeruväärne katse (isegi Marx vihkas raha, ilmselt veeres üle tema hauda!) Oli põhjendatud - War kommunismi, nad ütlevad, on vajalik, kodusõda ja hävingut.

В действительности же дело обстояло скорее наоборот: введение «коммунизма» предшествовало гражданской войне и значительно усугубило ее. Tegelikult oli olukord pigem vastupidi: kehtestamine "kommunism" eelnes kodusõda ja oluliselt teravdanud ta. За полгода своего полупребывания у власти Временное правительство и то успело понапечатать «керенок», а большевики за шесть месяцев так называемого «триумфального шествия советской власти» много чего успели сделать (и газеты, и книги, и статьи и листовки – всё печатали в больших количествах), но денег своих создавать явно не собирались. Kuue kuu jooksul alates tema poluprebyvaniya võimule Ajutine Valitsus ja seejärel õnnestus ponapechatat "kerenok" ja enamlased kuue kuu nn "võidukaare märtsil Nõukogude võimu," oli palju asju teha (ja ajalehti, raamatuid, artikleid ja infolehed - kõik trükitud suurtes kogustes ), kuid nende raha kindlasti ei kavatse luua. Потом Ленин опомнится, решит отложить окончательную расправу над гнусным предметом, без которого экономика явно не собиралась работать. Siis Lenin tulevad oma meeli, otsustas lükata lõplik veresauna vastik teema, ilma milleta majandus ilmselgelt ei hakka tööle. Напишет: предполагался «некий непосредственный переход без торговли, шаг к социалистическому товарообмену. Kirjutab: Eeldatakse, "otsest üleminekut ilma kaubandus, samm sotsialistliku barter. Оказалось: жизнь сорвала товарообмен и поставила на его место куплю-продажу». Selgus, et elu on häiritud ja vahetus tarnitud kaupade tema asemel ostu-müügilepingu. "

Но это будет признано только в октябре 1921-го, а в 1919-м все-таки нехотя взялись за выпуск денег новой власти. Aga see kajastatakse ainult oktoober 1921 ja 1919, ikka vastumeelselt võttis raha vabastamist uue valitsusega. Но от самого ненавистного слова отказались, вместо него ввели какие-то нелепые «совзнаки», которые оформлялись с нарочитой небрежностью – что-то вроде расписок с печатью. Aga kõige vihkas sõna keeldus selle asemel kasutusele mõned naeruväärne "Nõukogude märkmed", mis olid kaunistatud tahtliku hooletuse tõttu - midagi kätte templiga. Потом нечто антиэстетическое, с расплывавшейся типографской краской, на оберточной по виду бумаге все-таки стали печатать, упорствуя в том, что это не деньги, а так, некая временная у. Siis midagi antiesteticheskoe, levib printeri tindiga pruun paber meeles on veel trükitud, püsib selles, et ei ole raha, vaid nii on juba mõnda aega. е.: перебиться, мол, пару месяцев или годок, пока в этом зле окончательно не отпадет нужда. st katkestada, ütleme, paari kuu või godok kuni see paha ei ole lõplik tule mingit vajadust.

«Совзнаки» соответственно и воспринимались населением – как эдакие «условные единицы», неизвестно что измерявшие своими непомерными номиналами. "Nõukogude märkmeid", millele avaliku tajutav - kui omamoodi "tingimisi ühikud", on teadmata, et mõõta nende ülikalleid nimiväärtusega.

Производство не восстанавливалось, а без отмененных торговцев-посредников не налаживалось снабжение, хотя наркомы и не спали ночи напролет, пытаясь хоть как-то обеспечить население минимумом необходимого. Tootmine ei taastatud, kuid tühistamisi kauplejad maaklerid ei suhtle pakkumise, kuigi Rahvakomissaride ja ei maganud terve öö, püüdes kuidagi tagada elanikele minimaalne nõutav.

Если провести исторические параллели, то в революционных и кризисных ситуациях грамотные властители действовали скорее противоположным образом. Kui me tõmbame ajaloolisi paralleele ja revolutsiooniline kriisiolukordades kirjaoskajad valitsejad tegutses kiiresti vastassuunas teed. В IV веке, в тяжелую годину перестройки и структурных, практически рыночных реформ, римский император Диоклетиан ввел смертную казнь за отказ принимать официальные деньги в качестве средства платежа. Aasta IV sajandil rasketel aastatel struktuurilise kohandamise ja peaaegu turumajandusele suunatud reformide läbiviimisel, Rooma keiser Diocletianuse kasutusele surmanuhtluse keelduvad raha ametliku maksevahendina. Также сурово поступали и революционные власти Франции в конце XVIII века. Samuti oli karm ja revolutsiooniline Prantsusmaa valitsus lõpul XVIII sajandil.

Та еще, конечно, экономическая мера – но, по крайней мере, властители понимали, что с доверия к национальной валюте начинается надежда на стабилизацию экономики. See on muidugi majanduslik meede - kuid vähemalt valitsejad teadsid, et koos usalduse valuuta hakkab lootus majanduse stabiliseerimisel. Всей общественной жизни вообще. Kõik ühiskonnaelu üldiselt.

Советская же власть штамповала свои «знаки» не считая – денежную массу никто не учитывал – такое даже в голову никому не приходило! Nõukogude valitsus churned oma "märki" arvestamata - rahapakkumine keegi arvestas - isegi mõelnud keegi tuli! Так что работала, конечно, классическая формула: когда слишком много «денег» гоняется за ограниченным количеством товаров, когда спрос одолевает предложение – это был рецепт быстрого роста инфляции. Nii et see töötas, muidugi klassikaline valem: kui liiga palju "raha" death piiratud arvu kaupu, kus nõudlus ületab pakkumist - see oli retsept kiire inflatsioon. Но все же гиперинфляция была предопределена прежде всего полным неверием населения в советскую «валюту» – еще бы! Ikka hüperinflatsioon oli ettemääratud 1. täielikku puudumist usk Nõukogude elanikkonnast, "valuuta" - muidugi! Как можно поверить в деньги тех, кто сам в них нисколько не верит. Kuidas ma saan uskuda raha neile, kes ise neid ei usu seda. По Булгакову: разруха была прежде всего в головах. Vastavalt Bulgakov: kokkuvarisemine oli peamiselt pead. И от этого уже – в финансах и экономике. Ja see on - rahanduses ja majanduses.

Еще одна интересная историческая параллель: Германия дважды в ХХ веке – после мировых войн – тоже переживала гиперинфляцию. Teine huvitav ajalooline paralleelselt: Saksamaa kaks korda 20. sajand - pärast maailmasõda - ka kogenud hüperinflatsioon. И там тоже была в те моменты утрачена вера в марку – и в государственную власть. Ja ka seal oli neid hetki kaotanud usu brändi - ja riigivõimu. В начале 20-х годов на бумажки с астрономическим количеством нулей уже мало кто обращал внимание, а главной валютой стало сливочное масло – благо оно распределялось в удобных, достаточно компактных пачках… Но затем – почти одновременно с НЭПом в России – Германия ввела новую марку, «прицепив» ее к доллару, причем как! Aastate alguses 20s paberile koos astronoomilise arvu nulli ja vähe inimesi tähelepanu pöörata, ja sai peamine valuuta võid - kasu jaotub mugav, kompaktne pakki piisavalt ... Aga siis - peaaegu üheaegselt NEP Venemaa - Saksamaa on võtnud kasutusele uue brändi "haagised" on dollar, ja kuidas! Ровнехонько по тому «золотому» курсу, который существовал до начала войны, так хорошо еще памятному населению. Rovnehonko edasi "kuld" kurssi, mis kehtis enne sõda algas nii hästi enam meeldejääv avalik. Было в сытые благополучные времена 4,2 марки за один «бакс» – вот и опять вернулись к тому же! See oli toidetud headel aegadel 4,2 kaubamärgi "buck" - mis on läinud tagasi sama!

Конечно, в ходе реформы была резко сокращена денежная масса, но германские властители оказались гениями психологии – немцы снова поверили в свою валюту! Muidugi, reform on järsult vähenenud rahapakkumine, kuid Saksa valitsejad olid geeniused psühholoogia - sakslased jälle uskuma oma valuuta!

Большевикам же пришлось прибегать к более сильнодействующим средствам и повторять ход царского реформатора Сергея Витте, введшего в конце предыдущего столетия параллельную, обеспеченную золотом валюту в качестве переходной меры перед введением полного золотого стандарта. Bolševikud olid ka kasutama tugevamad vahendid korrata käigus ja royal reformingu Sergei Witte, kes tutvustas lõpus eelmise sajandi paralleelselt ja kulla valuuta üleminekumeetmena enne kasutuselevõttu täis kullastandard.

Чем еще обе эти истории – российская и германская – поучительны и удивительны, так это тем, что они обе как бы опровергают закон Гришема – в этих случаях «хорошие деньги» почему-то вытеснили «плохие». Rohkem kui mõlemad lood - vene ja saksa keeles - on õpetlik ja üllatav, sest see on asjaolu, et nad nii meeldib, et kummutada õiguse Grisham - sellistel juhtudel "head raha" mingil põhjusel asendatakse "halb". А должно быть наоборот! Ja peaks olema vastupidi!

Почему вдруг такое исключение из общего, казалось бы, правила? Miks järsku see erand üldiselt tundub otsustada?

А потому, что в данном случае «плохие» («совзнаки», да и полностью вышедшие из доверия «несолидные» веймарские марки) уже вообще деньгами в полном смысле слова считать было нельзя. Kuna antud juhul "halb" ("Nõukogude märgib," nii täielikult out-of Trust "vastutustundetu" Weimar mark) Üldiselt on raha täis sõna otseses mõttes ei saa pidada. Все-таки во всех описанных Томасом Гришемом случаях даже и «плохие» пользовались кое-каким доверием населения. Ikka kõigil juhtudel kirjeldatud Thomas Grisham ja isegi "halb", mida mõned avaliku usalduse. Все-таки минимум респектабельности необходим, чтобы циркулировать в обществе! Ikka vähemalt lugupeetavuse vaja ühenduses ringlusse lasta! А бессмысленные фантики этой роли играть никак не могут. Mõttetu ümbrised mängida seda rolli ei saa. Они не «плохие» и не «хорошие» – они вообще уже «не-деньги»! Nad ei ole "halb" või "hea" - neil on tavaliselt "mitterahalised"!

И еще – такое, видимо, случается в послекризисные, голодные периоды, когда измотанное население сильно ностальгирует по прежней стабильности и жадно хватается за что угодно, что напоминает «доброе старое время». Ja veel - see tundub juhtuda kriisijärgse, näljane korda, kui ära elab väga nostalgiat vana stabiilsuse ja innukalt haarab juures midagi, mis sarnaneb "vanadel headel aegadel."

В России с этого начался НЭП. Venemaal, see algas NEP. То есть понятно, что тружениками, винтиками и двигателями НЭПа были «недобитые мелкие буржуи», не успевшие утратить предпринимательских навыков и, как черти из-под лавки, вдруг снова появившиеся на свет при первой же возможности. On selge, et töötavad inimesed, hammasrattad ja mootorid NEP oli "soovivad väikekodanliku", kes ei kaota oma ettevõtlusalaseid oskusi ja, nagu kuradid välja kauplus taas äkitselt valgusesse nii kiiresti kui võimalik. Но без нормально функционирующих денег все они так бы и остались под своими лавками. Kuid ilma hästitoimiva raha nad jäävad oma kauplustes.

И, кстати, семьдесят лет спустя в упрек Гайдару ставили, что он сначала отпустил цены, а потом только стал проводить приватизацию. Ja muide, 70 aastat hiljem, etteheiteid Gaidar panna, et ta esimene avaldatud hinnad, ja alles siis hakkas jätkata erastamist. Замечательно было бы сделать наоборот – всё, дескать, не так мучительно бы происходило. Oleks tore teha vastupidist - kõik nad ütlevad, ei ole nii valus juhtuda. Замечательно-то замечательно, но реально ли? Tähelepanuväärne on see suurepärane, kuid tegelikult oled? Чтобы запустить экономику, надо было сначала дать ей полноценную валюту, а сделать это со старыми советскими ценами, увы, было невозможно. Alustada majanduse, oli vaja 1. anda talle täieõiguslik valuuta ja seda vana Nõukogude hinnad paraku võimatu. Да и какой такой предприниматель захотел бы торговать заведомо себе в убыток – разве что бандиты, которым надо было хоть как-то отмывать свои неправедные «активы». Ja mis edasimüüja tahaks teadvalt müüa kahjumiga - on see, et bandiidid, kes oli kuidagi pesta oma ülekohtuste "vara".

И дело даже не только в убытках – просто заниматься частным предпринимательством, покупать, продавать, брать кредиты, составлять бизнес-планы, закладывать маржу, высчитывать проценты, руководствуясь при этом несгибаемыми ценами, которые когда-то, в другую эпоху, ковыряя в носу, взял с потолка чиновник Госплана, – дело абсолютно безнадежное. Ja see on mitte ainult kahju - just tegelema eraettevõtted, osta, müüa, laenata, kirjutada äriplaani, hüpoteegi marginaali arvutada intressi, juhindudes jäigad hinnad, mis pärast teises ajastu, valides oma nina võetud ametlik ülemmäära Gosplan - see on täiesti lootusetu.

Знаменитая история, передававшаяся из уст в уста в 70-е годы, – об участнике войны, то ли Герое Советского Союза, то ли просто орденоносце, которого бросили на «укрепление торговли» директором магазина «Овощи-фрукты» в центре Москвы. Kuulus lugu edasi suusõnaliselt on 70 aastat - umbes sõda isikule või Hero Nõukogude Liidu või lihtsalt ordenonostse, kes visati "tugevdada kaubandus" store manager "Köögiviljad, puuviljad" in the center of Moscow. Магазин тот все как-то не мог выполнить план, и к тому же уровень жалоб и на грубость продавцов и на отвратительное качество товара почему-то превосходил средние показатели. Salvestada, et kuidagi ei suutnud ta täita kava ja samal tasemel kaebuste ja ebaviisakas müüjaid ja kole toote kvaliteet ületas keskmine mingil põhjusel.

Герой войны ничего не смыслил в советской торговле, зато был наделен здравым смыслом. Kangelane sõda ei saanud aru midagi nõukogude kaubandust, kuid õnnistatud mõistus. Он обнаружил, что в так называемой «пересортице» и продукции второго сорта, которой в основном торговал магазин, встречалось тем не менее достаточно много не разворованных почему-то на базе яблок, апельсинов, помидоров и огурцов приличного качества. Ta avastas, et nn "ebavõrdsus" ja II klassi nõuetele, mis on peamiselt kaubeldava kauplus täidetud veel piisavalt põhjust mitte röövitakse põhjal õunad, apelsinid, tomatid ja kurgid korraliku kvaliteediga. И вот он посадил просиживавших без особого дела двух молоденьких практикантш из училища на разборку товара. Nii ta istus rajatud erijuhul kaks noort praktikantsh koolist lahti kauba. Приличные экземпляры шли в продажу как «первый сорт» (по соответствующей цене), категория «так-сяк» возвращалась во «второй», а гниль выбрасывалась и списывалась. Korralikud koopiad läks müüki kui "1. klassi" (on asjakohane hind), kategooria "Nii-syak" return "2." ja hallituse visata ja maha.

Не прошло и нескольких недель, как магазин начал выполнять план. Mõne nädala pärast, sest poes hakkas plaani täitmiseks. Потом по городу поползли слухи о замечательном, удивительном магазине, и люди стали приезжать туда издалека. Siis linna kuulujutud imeline, imeline toode, ja inimesed hakkasid tagasi tulema kaugelt. И даже продавцы почему-то стали меньше грубить. Ja veelgi vähem müüjad on põhjust olla ebaviisakas.

Ну и что из этого следовало? Nii et milline peaks see? Большая премия для умницы-директора? Grand auhinna tark juht? Нет, его арестовали и собирались судить и посадить в тюрьму. Ei, ta arreteeriti ja kavatsen proovida ja panna vangi. Потому что он нарушил закон, присвоил себе функции Госплана и Минфина. Sest ta murdis õiguse eeldada ülesannete riigi planeerimise komisjon ja Rahandusministeerium.

Только геройские награды спасли директора от лагеря. Ainult kangelaslik auhindu päästetud juhatajale. Но работать в торговле ему навсегда запретили, и, говорят, вскоре он умер от инфаркта, не перенеся позора. Aga oma tööd kaubandus keelatud igavesti, ja nad ütlevad, et ta varsti suri südameinfarkti, kes ei suuda kanda häbi. А магазин вернулся в свое прежнее, нормальное состояние – пустых грязных залов и полупустых полок. Kauplus on tagasi oma esialgse, normaalne seisund - tühi määrdunud saali ja pooltühjad riiulid.

И неважно, что директор ничего, ни копейки, не брал себе, что все были счастливы – и покупатели и продавцы – и что государство было в финансовом выигрыше. Ei ole oluline, et juht tegi, peenraha, ärge võtke endale, et kõik olid õnnelikud - ja ostjaid ja müüjaid - ja et riik oli rahaline kasu. Все равно он заслуживал жестокого наказания, потому что замахнулся на святое! Igatahes, ta väärib julm, sest see lastud to püha! Он позволил себе в рамках одного, отдельно взятого магазина сделать советский рубль отчасти настоящими деньгами. Ta lubas end üksikute poe teha Nõukogude rubla osaliselt reaalse rahaga. Даже слегка конвертируемыми – по крайней мере, во фрукты и овощи. Isegi väike kabriolett - vähemalt puu-ja köögivilju.

Не знаю, насколько подлинно и точно пересказывали эту историю, но понятно, о чем она говорит: для того чтобы деньги были деньгами, им надо, как минимум, позволить выполнять функцию ценообразования – выравнивать спрос и предложение. Ma ei tea, kuidas õigesti ja täpselt edasi rääkida lugu, kuid on selge, mida ta ütleb, et raha on raha, peaksid nad vähemalt lubavad funktsiooni hinnakujunduse - viia nõudluse ja pakkumise. И тогда они способны творить чудеса. Ja siis nad saavad imet.

Или вот еще пример – несколько иного свойства. Või siin on veel üks näide - mõned muud omadused. Однажды я с коллегами путешествовал по Японии по приглашению одной уважаемой местной газеты. Kui sõitsin ma koos kolleegidega Jaapanis kutsel kinni kohalikus ajalehes. И вот, помимо множества других чудес, решили хозяева показать нам образец народного капитализма и привезли в одно рыболовецкое хозяйство на берегу моря, не очень далеко от Нагасаки. Ja siin paljude teiste imet, et omanikud otsustasid, et näidata meile proovi inimeste kapitalismi ja tõi ühe kalandussektori rannas, mitte kaugel Nagasaki. Хозяйство было чем-то вроде кооператива, объединявшего несколько сотен местных рыбацких семейств. Talu oli midagi ühistu, mis ühendab sadu kohalikke kalapüügiga peredele. Соединение сил позволяло им скидываться, когда это было необходимо, брать сообща кредиты и так далее. Connection jõud võimaldanud neil kiip, kui oli vaja võtta ühenduse laenude ja nii edasi. Все вообще работало там замечательно и слаженно, как часы. Kõik töötas seal kõik kena ja sujuvalt, nagu õlitatult. Но особенно меня поразил маленький научно-исследовательский институт (или лаборатория) при этом кооперативе. Aga eriti ma tabas väike teadusasutus (või laboris) ja co-op. Несколько трудившихся там инженеров и молодых ученых корпели над способами повышения эффективности труда рыбаков, внедряли всякие мелкие и крупные инновации. Mitmed insenerid, kes töötas seal ja noorte teadlaste pooridega üle, kuidas tõhustada kalurite ja kasutusele igasuguseid väiksemaid ja suuremaid uuendusi. Особенно они гордились разработкой одной небольшой группы (три человека, кажется), которая придумала, что делать с рыбными отходами и прежде всего костями. Nad on eriti uhke arengut väike grupp (kolm meest, tundub), kes arvasin, mida teha kalajäätmed ja üle kõik kondid. Какой-то они изобрели очень экономичный способ, как перерабатывать эти пропадавшие ранее отходы в замечательные витамины и пищевые добавки, за которые фармацевтические компании были готовы платить приличные деньги. Mõned neist on leiutanud väga ökonoomne viis recycle neid jäätmeid enne kadumist imeline vitamiinid ja toidulisandid, mida ravimifirmad olid nõus maksma korraliku raha. Уже через год все расходы были окуплены, кредиты погашены, и кооператив получил источник регулярных дополнительных доходов. Aasta hiljem, kõik hinnad on okupleny, laenud tagasi maksta, ja co-op saanud regulaarne allikas lisasissetulekut. «Какую же премию дали вы таким замечательным изобретателям?» – спросил я. "Millist auhind teile nii suur leiutajad?" - Küsisin ma. Руководители очень удивились. Juhid olid väga üllatunud. «Какую еще премию? "Mis muud auhinna? За что же они у нас зарплату получают!» Mida nad on saanud palka! "

А все это происходило в то время, когда в СССР вдруг задумались о важности «материального стимулирования». Ja see kõik juhtus ajal, mil Nõukogude Liit äkki hakkasin mõtlema, kui oluline on "materjal stiimuleid". Когда гремел фильм «Премия» и так далее. Kui äike filmi "The Prize" ja nii edasi. И нам это было совсем непонятно: как это так, даже в Совке дали бы пару месячных окладов за такое замечательное дело, а здесь-то, в меркантильном мире капитализма? Ja me olime üsna selge: see on isegi Scoop annaks paari kuu ametipalga sellise imeline asi, aga siin, et palgasõdurite maailma kapitalismi? Что-то концы с концами не сходятся. Midagi ots otsaga kokku tulla ei lähenevad.

Потом я обсуждал эту проблему с японскими экономистами и вот каков примерно был их комментарий. Siis ma arutas seda küsimust Jaapani majandusteadlased ja siin selle kohta, mis oli nende kommentaar. Конечно, особенности национального менталитета играют большую роль. Muidugi, eripära riigi mentaliteet mängib suurt rolli. Можно даже предположить, что социализм больше подходит японцам с их педантичностью, дисциплинированностью и терпеливостью, чем русским. Võib isegi oletada, et sotsialism on paremini Jaapani oma põhjalikkuse, distsipliin ja kannatlikkus kui vene keeles. Но не в этом дело, потому что никакого социализма в Японии все-таки нет. Aga mitte sel juhul, sest sotsialismi Jaapanis ei ole. А вот что есть, так это довольно высокая безработица, при которой иметь постоянный приличный заработок – уже само по себе счастливый жребий, и никакого дополнительного стимулирования не требуется. Ja see, mis see on, nii et see on päris kõrge töötuse määr, mille püsiv sissetulek - ise õnnelik palju ja ükski stiimul on vaja. Мало того, частью общества премии воспринимаются как нечто подобное чаевым, к которым традиционно существует несколько презрительное отношение. Lisaks on osa ühenduse auhindu peetakse midagi otsa, mis on traditsiooniliselt rohkem põlgust. (И если вдуматься – действительно, разве чаевые не та же премия по своей сути?) (Ja kui sa arvad - tõesti, ei ole otsa sama auhinna oma olemuselt?)

Далее – сотрудники такого института по условиям своего контракта обязаны находить экономически выгодные инновации, и если они в этом не преуспевают, то – действительно – за что же им зарплату платить и при чем тут премии? Järgmine - töötajad institutsiooni poolest leping kohustus leida tasuv uuenduste, ja kui nad ei suuda, siis - tõesti - miks nad peaksid maksma palka ja milline on preemia?

Ну и, наконец, последнее, но очень важное обстоятельство: японцы чрезвычайно, до трепетности, уважают свою валюту – иену. Ja lõpuks viimane, kuid väga oluline tõsiasi: Jaapani on väga up hellalt, austab oma valuuta - jeeni. Вера в нее почти абсолютна. Usk on peaaegu absoluutne. А долго ли бы она, эта вера, продержалась, если бы иена была валютой слабой, неконвертируемой, неполноценной по отношению к другим, к тому же доллару – деньгам победителей и оккупантов? Ja kui kaua oli, seda usku on leidnud, kui jeeni oli nõrk valuuta, kabriolett, väiksem teiste sama dollar - raha võitjad ja okupantide? И если бы на иену не всё и не всегда можно было купить? Ja kui jeeni ei ole kõik ja alati ei ole võimalik osta? Японцы народ стоический, подождали бы, потерпели. Jaapani inimesed on stoiline, oodata on kannatanud. Некоторое время. Mõnda aega. Не очень долго. Mitte väga kaua. А потом началось бы, пожалуй, весеннее, осеннее или зимнее «наступление трудящихся» (помните этот любимый советскими пропагандистами термин?). Ja siis algab ehk kevadel, sügisel või talvel, "solvav töörahva" (mäletan seda armastatud nõukogude propagandistid termin?). И стали бы тогда японцы требовать себе всяких поблажек и, действительно, премий, например. Ja siis jaapani väidavad endale igal soosib ja, tõepoolest, preemiad, näiteks. Но и премии вряд ли бы помогли. Aga auhindu ei oleks aidanud. С уважением можно относиться только к настоящим деньгам, ведь они мера твоего труда и социального статуса! Yours saab viidata vaid seda raha, sest nad on meede oma töö ja sotsiaalne staatus!

Но вернемся к НЭПу. Aga tagasi NEP. В 1922 году Ленин решил, что особенности русского национального характера тоже требуют существования уважаемой, крепкой валюты. Aastal 1922 Lenin otsustas eripära, vene rahvuslik iseloom, liiga nõuda olemasolu austada, tugev valuuta. По крайней мере, до тех пор, пока большевики не укрепят свою власть. Vähemalt nii kaua, kui enamlased ei tugevdanud oma võimu. Ему с трудом удалось уговорить своих товарищей по партии – им было до боли обидно согласиться на восстановление этого уже почти уничтоженного, презренного буржуазного института, этой гнусной сути капитализма, проклятой Марксом (помните: «мать всех извращений, разрушитель всех социальных отношений»). Ta vaevu suutis veenda oma seltsimehi on pidu - see oli valusalt kurb vastu taastamist peaaegu hävitatud, põlatud kodanlik institutsiooni alatu iseloomu kapitalismi Marx neetud (meenub "ema kõik perverssused, hävitaja kõik sotsiaalsed suhted").

Я уверен: если бы Ленин товарищей не уговорил, то советской власти очень скоро пришел бы конец. Olen veendunud, et kui Lenin polnud veendunud tema seltsimehed, Nõukogude valitsus kiiresti lõppes. Парадокс: конвертируемая валюта как спаситель коммунистической власти! Paradoksaalselt konverteeritavas valuutas kui päästjat kommunistliku režiimi!

Вернуться к названию «рубль» – это было, конечно, уже чересчур. Tagasi pealkiri "rubla" - see oli kindlasti liiga palju. Поэтому долго и мучительно искали замену: предлагали старинную гривну, целковый, еще какие-то нелепые слова, но потом, наконец, остановились на червонце. Nii pikk ja valus otsida asendamine: muistne pakub grivna, rubla, isegi mõned rumalad sõna, aga siis lõpuks lahendatakse ducats. Тоже вроде бы старорежимное слово – им обозначалась золотая монета номиналом в 10 рублей, придуманная министром финансов, а затем премьером, Сергеем Юльевичем Витте, как переходная мера к конвертируемости. Samuti nagu vana kord oleks sõna - see oli määratud kuldmünt 10 rubla, leiutas rahandusministri ja hiljem peaministri Sergei Witte Yul'evich üleminekumeetmena kuni konverteeritavuse. (Так называемый «новый империал»; чеканился также и «полуимпериал» достоинством в пять рублей золотом.) Так или иначе, но само это слово – червонец – ассоциировалось с самой эффективной денежной реформой в истории России. (Nn "uue impeeriumi" ja lõi ja "poluimperial" nimiväärtusega 5 rubla kullas.) Ühel või teisel viisil, kuid sõna ise - kulla tükk - oli seotud kõige tõhusam rahareformi Venemaa ajalugu.

Тогда, в конце XIX века, Витте жестко привязал рубль к золоту, дал Государственному банку право печатать обеспеченные золотом банкноты (см. главу «Страсти по золоту»).

Червонец, соответственно, и был поначалу золотой монетой, но вскоре, на этот раз в полном соответствии с законом Гришема, был сменен бумажными ассигнациями. Неважно: они воспринимались как полномочные представители золота и пользовались полнейшим доверием и населения внутри страны, и за рубежом. И даже когда позднее тихой сапой вернулся в страну рубль, уже обеспеченный лишь «всем достоянием Союза ССР», он долго еще нес на себе отсвет того, червонного золота, помогавшего вершить круговорот товарного обмена почти до самой войны. И даже в 60-е приходилось слышать мечтательные воспоминания старушек: «Эх, вот до войны была селедка так селедка… а ветчина, а хлеб, а конфеты!..» Как водится, старушки все преувеличивали, конечно, и даже подзабыли, что перед самой войной уже начались кое-где и перебои со снабжением – рубль уже не имел былой силы. Да и денег многим не хватало даже на товары первой необходимости. Один мой знакомый старшего поколения рассказывал, что в его малообеспеченной, интеллигентской семье до войны в Москве все спали без постельного белья – оно было непозволительной роскошью.

Интересно, что Сталин полностью и окончательно свернул НЭП именно в самом начале 30-х годов (отправив нэпманов на этот раз не назад под лавки, а в места более отдаленные). Случайно ли совпадение со временем Великой депрессии? Думаю, что нет.

То есть, без сомнения, ликвидация всякого частного предпринимательства и отказ от конвертируемости национальной валюты наверняка и так входили в планы Сталина (в отличие от Бухарина и «правой оппозиции»). Но разор, учиненный Великой депрессией на Западе и особенно в наиболее близкой из западных стран – Германии, вероятно, ускорил события. Появился дополнительный аргумент в пользу более полного и быстрого отгораживания от внешнего мира.

Справедливости ради надо отметить: на фоне очередей на биржах труда, картин закрывающихся заводов и разорявшихся банков, с рыдающими мелкими вкладчиками у захлопнутых окошек, советская стабильность производила выигрышное впечатление. Недаром многие посещавшие тогда Советский Союз представители левой интеллигенции возвращались назад с восторженными рассказами. (Надо думать, им еще и умело показывали то, что надо, и не показывали того, про что им знать было не обязательно.)

Правда, тогда же, в 30-е, выяснилось, что без побудительной силы нормально функционирующих денег экономика не особенно торопится развиваться. Чем побудить бестолковых человеков трудиться во имя светлого будущего не разгибая спины? Лозунги, вера в «отложенное», будущее счастье отчасти помогали, равно как и западные специалисты, которых во времена спада и Великой депрессии можно было заманить в СССР за небольшие деньги. В условиях кризиса перепроизводства и недопотребления тот же Запад с радостью продавал – и недорого – любое необходимое для индустриализации оборудование (без немецких и английских станков уж точно ничего не вышло бы). Продолжалось и выкачивание ресурсов из деревни.

Но всего этого было недостаточно. И рецепт был найден: дармовой труд миллионов заключенных. Одним ударом решались сразу две задачи – и массовые репрессии, укреплявшие режим, и быстрое экономическое развитие при минимальных затратах. Труд зеков, конечно, был малоэффективным, как и всякий рабский труд, но количество переходит в качество – за счет исключительно массового характера этого дешевого труда удавалось и реки поворачивать вспять, и огромные заводы запускать, и лес валить в необходимом объеме. Система, созданная в деревне, тоже приближалась к рабской или, по крайней мере, крепостнической – крестьяне не могли выбирать себе места жительства и работы, были прикреплены, как к помещикам, к колхозам и вынуждены были трудиться почти даром – за минимум, необходимый для простого восстановления жизненных сил. Вся прибавочная стоимость (если следовать формуле Маркса) присваивалась государством.

Но так не могло продолжаться вечно, и после смерти Сталина в системе начались сбои. Новые вожди не понимали, что есть только два способа заставить людей и общество напряженно работать – либо кнут, либо пряник. Попытка же создать гибрид из двух этих инструментов не могла закончиться ничем хорошим. Начался период отмирания социалистической системы (некоторые западные специалисты настаивают, впрочем, что это название не отражает сути существовавшего в СССР общественного устройства). Если использовать терминологию, предложенную для таких систем Марксом и Энгельсом, это был скорее некий «азиатский способ производства» – короче говоря, форма госфеодализма.

Так или иначе, но на радость нумизматам и монетаристам, всем исследователям феномена денег, явился миру советский застойный, «деревянный», абсолютно неконвертируемый рубль.