Делайте ваши ставки, господа Postavite svoje oklade, dame i gospodo

От Сэя и до Сэя (или от забора до обеда!) Od Say Say i gore (ili na ogradu prije ručka!)

А вот если бы можно было поставить деньги на то, кто был самым великим экономистом всех времен и народов, кто бы, интересно, победил? Ali ako bi mogli staviti novac na koji je bio najveći ekonomist svih vremena, koji će biti zainteresirani, osvojio? Наверно, тот, кто выбрал бы Адама Смита. Vjerojatno onaj koji je izabrao da Adama Smitha. А я бы, может быть, рискнул сделать ставку на француза Жана-Батиста Сэя и на его знаменитый закон. I ja bi, možda, poduzetnički se kladiti na Francuz Jean-Baptiste reći i svojoj slavnoj prava.

Закон, вокруг которого крутится вся научная борьба в истории экономической мысли. Zakon, koji se vrti oko cijelog znanstvenog borbi u povijesti ekonomske misli. Одни его как-то все время опровергают, другие, напротив, как бы восстанавливают в правах. Neki od nje na neki način pobija sve vrijeme, dok su drugi željeli vratiti njihova prava. На новых витках развития мировой экономики и экономической мысли становится модным то отвергать «закон Сэя», то опять находить для него новое, более современное прочтение. U novim revolucija svjetskog gospodarstva i ekonomske misli postalo moderno odbaciti ", kaže zakon", a zatim ponovno ga pronaći novu, modernu interpretaciju. А потом опять опровергать. Ali onda opet opovrgnuo. Кто-то даже сказал: «Люди делятся на дураков и умных в зависимости от того, что они думают о законе Сэя»! Netko je čak rekao: "Ljudi se dijele na budale i mudar, ovisno o tome što misle o zakonu kažu"!

Все это тем более поразительно, что никакого однозначно звучащего научного «закона» сам Сэй не провозглашал и очень бы, наверно, удивился, если бы узнал при жизни, какая драматическая судьба ждет его размышления о сути экономических процессов. To je tim više čudi da ne postoji jasan-sondiranje znanstveni "pravo" reći da nije proglašen, a vrlo će vjerojatno biti iznenađeni ako je poznat u životu, što je dramatična sudbina čeka svoja razmišljanja o prirodi ekonomskih procesa. И как торжественно и даже чуть таинственно их будут именовать. A kako svečana, pa čak i pomalo tajanstveno jer će se zvati.

Но так как закона как такового нет, то существуют лишь его толкования. No, budući da ne postoji zakon kao takva, postoje samo njegovo tumačenje. Причем каждый понимает его, что называется, в меру своей испорченности. I svatko to zna, kažu, u mjeri njegove izopačenosti. Или просвещенности (что, возможно, одно и то же). Ili prosvjetljenje (koja može biti ista). Мне приходилось встречать три разных объяснения. Vidio sam tri različita objašnjenja. Первое гласит, что главное в этом «законе» – это приоритет предложения над спросом в экономике. Prvi se navodi da je glavna stvar u ovoj "Zakon" - je prioritet opskrbe tijekom potražnje u gospodarstvu. В том смысле, что было бы предложение, а спрос всегда найдется. U smislu da će dostaviti, a potražnja je uvijek tu. Второе – что из «закона» следует теоретическая возможность полной занятости. Drugi - to je "pravo" bi trebao biti teoretski moguće pune zaposlenosti. (Которой, объяснят вам сторонники такого подхода, разумеется, в реальности быть не может! Но не суть, важна сама постановка вопроса и теоретическая демонстрация теоретической модели.) Третье – видимо, самое распространенное – состоит в том, что Сэй определил вечное единство и борьбу спроса и предложения, стремящихся тем не менее к динамическому равновесию. (Koji bi trebao reći vam pobornici ovog pristupa, naravno, u stvarnosti, ne može biti ali ne biti, pitanje je samo po sebi važno i teoretski demonstracija teorijskog modela!). Treće - vjerojatno najčešći - je da je Sai identificirao je vječno jedinstvo i borbu ponude i potražnje, ali želja za dinamičke ravnoteže. Они к нему стемятся и где-то там, в небесах, видимо, достигают. Oni su mu sustav, a negdje na nebu, možda, doći. Происходит так называемый клиринг рынков. Tu je i takozvani clearing tržišta. Кризисы же перепроизводства – это всего лишь временные недоразумения. Kriza hiperprodukcije je - to je samo privremeno nesporazum.

Подозреваю, что из закона Сэя также можно вывести, что экономические циклы вызваны колебаниями в производительности труда. Čini mi se da od, recimo, u pravu što se može zaključiti da su poslovni ciklusi uzrokovane promjene u produktivnosti. А из этого в таком случае следует, что чередования спадов и периодов подъема являются эффективной реакцией производства на внешние переменные. I to u tom slučaju, slijedi da se izmjenjuju periodi recesije i oporavku su učinkoviti odgovor na proizvodnju vanjskih varijabli. Это не сбои в процессе балансирования спроса и предложения, а оптимальные способы их выравнивания. Ovo nije neuspjeh u procesu uravnoteženja ponude i potražnje, a najbolji način da ih poravnati. Так, когда в человеческом организме поднимается температура, то это, конечно, и симптом болезни, но и способ борьбы тела с воспалением. Dakle, kada je ljudsko tijelo temperatura raste, to je svakako simptom bolesti, ali način na koji je upala tijelo borba. Иногда, если температура не слишком высокая, в разумных пределах, не стоит сбивать ее жаропонижающими, а лучше дать организму справиться с болезнью естественными способами. Ponekad, ako je temperatura previsoka, u razumnim granicama, ne kucam ga antipiretik, i bolje omogućiti tijelu da se nosi s bolesti prirodnim sredstvima.

Или, по-простому, кризисы, дефолты, рецессии и прочая гадость – вещь для современников, конечно, неприятная (еще бы, помните 98-й!), но если не дать этим катаклизмам принять совсем уж сокрушающие формы, то ничего, все как-нибудь обойдется, устаканится, ничего не поделаешь, штука неизбежная и, может быть, даже полезная и необходимая, в долгосрочном плане. Ili, jednostavno, kriza, zadane postavke, i druge neugodne recesije - stvar za njegovih suvremenika, naravno, neugodno (još uvijek, sjeti se 98.!), Ali ako ne daju ove katastrofe se toliko porazan oblik, ništa, sve što -svaku cijenu, dobiti više naseljen, ništa nije učinjeno, neizbježnu stvar, a možda čak i korisno i potrebno u dugoj vožnji.

Но обратите внимание: речь все-таки идет о «разумных пределах» лихорадки, а уж когда эти пределы перейдены, когда градусник зашкаливает, то и самые ярые сторонники естественного балансирования спроса и предложения согласятся, что нужно все-таки принимать лекарства. Ali napomena: još uvijek se govori o "razumnim granicama" groznica, i tek kada ta ograničenja su prešli, kada termometar prelazi dopuštenu granicu, pa čak i najgorljiviji zagovornici prirodne ravnoteže ponude i potražnje će se složiti da još uvijek trebaju uzimati lijekove. Знатоком этих рецептов был, конечно, другой великий экономист и великий ниспровергатель Сэя – Джон Мейнард Кейнс. Poznavatelj ovih recepata je, naravno, još jedan veliki ekonomist i velike ideje iz reći - John Maynard Keynes. Тот самый, который разработал рецепт лечения дефляции и депрессии. Onaj koji je razvio recept za liječenje depresije i deflacije. Хотя в макроэкономике был верным сторонником «экономики предложения», а не спроса. Dok je u makroekonomija je nepokolebljivi pristaša "supply na strani ekonomije", a ne potražnje.

Кейнс, в отличие от Сэя, наоборот, считал, что важно заботиться не о производстве-предложении, а о спросе. Keynes, za razliku od recimo, razliku od toga, vjeruje da je važno voditi brigu ne radi o proizvodnji, opskrbi i potražnje. Чтобы у людей было на что покупать, а что покупать, тогда найдется. Za ljude je o tome što kupiti i što kupiti, onda postoji. Он остроумно возражал разговорам о полезности кризисов и балансировании рынков в «долгосрочном плане». On je duhovito odgovorila govoriti o korisnosti krizu i uravnoteženje tržišta u "dugoročno". Говорил: «в долгосрочном плане все мы – покойники» – и спорить с этим трудно… Если жизнь целого поколения растоптана каким-нибудь таким «краткосрочным потрясением», то разговоры о будущем самолечении рынка выглядят издевательством, чем-то наподобие очередной марксистской утопии. On je rekao: "U dugom roku svi smo - mrtvi" - i to je teško raspravljati s tim ... Ako generacija slomiti takve "kratke šok", koji govori o budućnosti self-lijekove tržišta izgledaju kao ruglo, nešto kao što je jednom marksističke utopije. Но… Ali ...

Но при всем при том трудно избавиться от ощущения, что современные экономисты все больше делятся на два главных лагеря в соответствии со своими политическими пристрастиями и вкусами. Ali za sve to teško da biste dobili osloboditi osjećaja da moderni ekonomisti sve više podijeljen u dva glavna tabora u skladu sa svojim političkim preferencijama i ukusima. Уж так как-то повелось, что если ты – правый, то сторонник Сэя и предложения, а если левый – то непременно Кейнса и спроса. Oh, tako nešto se dogodilo da ako - pravo zatim i pristaša od, recimo, prijedlog, ako je lijevo - onda sigurno Keynes i potražnje. Если за предложение, за производство – значит ты за свободу предпринимательства, против госвмешательства – значит за капиталистов, за буржуев. Ako prijedlog za proizvodnju - to znači da su za slobodno poduzetništvo, protiv uplitanja države - znači za kapitalista, za građanska. Если ты выделяешь спрос, то ты – защитник рабочего человека, а также роли государства в экономике, что, по мнению некоторых, как раз одно и то же. Ako izdvojiti potražnje, onda - branitelj radnog čovjeka, kao i ulogu države u gospodarstvu, što, prema nekima, isto. Хотя это, конечно, невероятно вульгарное и примитивное толкование обеих концепций. Iako je ovo sigurno nevjerojatno vulgaran i primitivan tumačenje oba pojma. И у крупных мыслителей – у того же Кейнса или Ибн Хальдуна, например – можно найти формальные признаки и той и другой. I veliki mislioci - u isto kejnzijanske ili Ibn Haldun, na primjer - možete pronaći formalne značajke bilo. Ведь по большому счету это, в конце концов, две стороны одной и той же монеты. Uostalom, i veliki je, nakon svega, dvije strane iste medalje.

Как бы там ни было, а предмет этой книги все-таки конкретно деньги, и потому на «закон Сэя» нужно смотреть под этим углом. Što god to bilo, i još uvijek je predmet ove knjige, osobito novca, i tako dalje "Reci zakon" gledati ovog kuta. Поскольку речь идет о важнейшей функции денег – ценообразовании, которое происходит именно на тонкой грани, в точке баланса между спросом и предложением. Budući da je ovo najvažnije funkcije novca - cijena, što je upravo na tankoj strani u točki ravnoteže između ponude i potražnje. В этой точке деньги превращают абстрактную стоимость в конкретную цену. U ovom trenutku novca se pretvaraju u apstraktnu vrijednost određenu cijenu.

Но что если посмотреть на все с противоположного конца? No, ako pogledate stvari iz suprotnog kraja? То есть понятно, конечная цель цепочки товар—деньги—товар – с точки зрения потребителя, то есть нас с вами – все-таки товар, услуга, потребительская стоимость. To je razumljivo, krajnji cilj lanca roba-novac-roba - iz perspektive potrošača, koji je ti i ja - sve isti proizvod, uslugu, potrošač vrijednost. Мы же не маньяки какие-то, не Шейлоки, не Скупые рыцари, нас не греет перспектива тупо спускаться в подвал каждый вечер и любоваться на накопленные сокровища, болезненно блестя глазами. Mi nismo nekakav manijak, ne Shylock nije škrt Knight, nismo glupi dolje mogućnošću zagrijavanja u podrumu svake noći i uživati ​​u akumulirane blago, bolne oči sja. Нам деньги нужны не сами по себе, а для удовлетворения потребностей, ну, чтобы хорошо питаться, одеваться, отдыхать, хорошо учить детей, чтобы к нам всякие неприятные типы поменьше приставали… ну, может, повыпендриваться надо иногда, в меру, перед соседями, в крайнем случае… Mi ne trebamo novac sebe, a kako bi se zadovoljile potrebe, dobro, dobro jesti, odjeća, odmor, dobro učiti djecu da nas sve vrste neugodnih vrsta manje smeta ... Pa, možda ponekad moraju show off, u mjeri u kojoj, do susjeda, u patiti ...

Так что деньги конечной целью, конечно, быть не могут. Dakle, taj novac je krajnji cilj, naravno, ne može biti. Но, с точки зрения финансовой логики, на самом деле цепочка вовсе не разделяется на такие искусственные триады. No, u smislu financijske logike, u stvari, lanac ne dijeli na tom umjetnom trijade. На самом деле она выглядит так: товар-деньги-товар-деньги-товар-деньги… и так до бесконечности… А, значит, можно всю комбинацию видеть с другого конца – мы предлагаем наш товар в обмен на конечное количество денег… Спрос у нас на деньги. U stvari, to izgleda ovako: Robne-Money-robne-Money-robne-Money ... i tako dalje ad infinitum ... I, onda, svi mi možemo vidjeti kombinaciju drugom kraju - nudimo naše proizvode u zamjenu za konačni iznos novca mi zahtijevamo ... za novac. И предложение – это деньги, их ограниченное количество. I ponuda - to je novac, njihov ograničen broj. Мы бы рады отдать все наши товары за деньги, но, как правило, у нас не все берут… Потому что товаров в нормальной ситуации больше, чем денег. Mi bi bili sretni da sve naše robe za novac, ali u pravilu, ne sve se ... jer dobra u normalnom stanju, više od novca. Впрочем, что значит больше? Međutim, ono što je važnije? Ведь все зависит от цены, разве нет? To sve ovisi o cijeni, zar ne?

Но погодите, давайте скажем честно: планируя свою жизнь, мы думаем именно в этих «монетаристских» терминах. Ali, hej, budimo iskreni: planira svoj život, mislimo da je u tim "monetarističkog" uvjetima. Я вот хотел бы продать издателю все свои творческие замыслы, и как можно дороже. Ja sam htio prodati dio svog izdavača, kreativne ideje, i kao skupo kao što je više moguće. У меня деньги на уме! Moj novac je na vašem umu! Но у издателя – они же! No izdavač - oni su isti! У него жесткий бюджет, он хочет купить подешевле и не всё. On ima čvrsto proračun, on želi kupiti jeftinije, a ne sve. Всё ему кажется – слишком жирно будет, у него другие авторы есть. Sve se čini da ga - previše hrabar biti, to je drugih autora. Потому что ему же надо потом подороже всех нас, голубчиков, перепродать читателю на рынке. Budući da je skuplje onda su svi od nas, dragi moj, prodati čitatelja na tržištu. А читатель, он капризный, ему разнообразие подавай. Čitatelj, bio je neraspoložen, bio je izbor dati. И вот издатель, бедняга, мучается, пытается угадать I izdavač, siromašni pate, pokušavajući pogoditi
завтрашние запросы рынка, чтобы не прогадать сегодня, а потому купить надо то, что может иметь успех, и как можно дешевле. sutra potrebama tržišta, a da ne podcijeniti danas, i zato trebate kupiti nešto što može biti uspjeh, a kao moguće jeftino. В чем я меряю свои запросы? Što trebam mjeriti njihove zahtjeve? Не в товарах и удовольствиях, а в деньгах. Nije u robe i užicima i novca. В чем меряет свои возможности мне заплатить издатель? Što je to mjeri svoju sposobnost da plati svoje izdavača? В деньгах. U novca. В них же будут мыслить и читатели, определяя количество денег, которые они готовы истратить в месяц на книги. Oni će također misliti i čitatelji, određivanju iznosa novca koji ste spremni potrošiti mjesečno na knjige.

На презентации одной моей книги в большом книжном магазине ко мне подошел молодой человек, бедный студент по виду. Prezentacija je bila jedna od mojih knjiga u velikoj knjižari sam je prišao mladić, siromašni student na umu. Книга моя была посвящена Ближнему Востоку, и ему было интересно меня послушать. Moja knjiga je posvećena na Bliskom istoku, a zanimljivo je bilo slušati mene. Но книга стоила дорого, он не мог себе столько позволить. No, knjiga je skupo, nije mogao priuštiti. Поэтому купил – гораздо дешевле, заметьте – другого автора. Dakle, kupio - mnogo manje, um vas - još jedan plakat. Вдобавок гораздо более известного (а значит, качество более гарантировано, а то кто его знает, этого меня). Osim toga, mnogo više poznata (a time i kvaliteta je više uvjerio, a onda tko zna, to sam ja). Сборник Омара Хайяма. Zbirka Omar Hajjama. Рубаи. Rubaie. Великолепная, кстати, вещь. Veličanstven, usput, stvar. Но ему понравилось мое выступление, и он хотел что-то получить на память. Ali on svidio moj rad i ištanje da biste dobili nešto za pamćenje. А потому подошел ко мне и попросил автограф – подписать не мой роман, а «Рубаи» Хайяма. I tako je došao do mene i pitao za autogram - znak nije moja stvar, a "Rubaiyat" Hajjama. Я поразился, но подписал: «Вот засада, вот яма – подписал за Омара Хайяма». Bio sam zadivljen, ali potpisao: ". Ovo je zasjede, to je rupa - znak Omar Hajjama" На студента я обижаться не стал – правильный он сделал выбор. Student, nisam se djelo - on je napravio pravi izbor. Ограниченные средства свои вложил оптимально. Stavite svoje ograničene resurse optimalno.

И вот на всех этапах экономических взаимодействий идет жесткая примерка бюджетов – производитель выжимает, выторговывает максимальные деньги за свой труд, посредник-продавец (в моем случае – издатель) рискует своим капиталом и выторговывает накладные расходы поменьше да ломает голову, насколько высокую нужно назначить цену, чтобы все-таки книга продавалась, и побыстрей, а конечный потребитель прикидывает, готов ли он истратить на предлагаемый товар столько, сколько просит продавец. I u svim fazama ekonomskih interakcija je teško pokušati na proračune - proizvođač preša, popuste za maksimalnu novac za njihov rad, posrednika i prodavatelja (u mom slučaju - Izdavač) rizika svoj kapital i popuste za manje nadzemne i smashes mu glavu, koliko visoko želite dodijeliti cijenu tako da je knjiga prodana, a požurite i krajnji korisnik se pretvara kako je spreman potrošiti za predloženog proizvoda koliko traži od strane prodavatelja. Все стадии производства, хранения, транспортировки, сбыта – все это в головах действующих лиц существует лишь в своем денежном выражении. Sve faze proizvodnje, skladištenja, transporta, marketinga - sve u svijesti aktera postoje samo u svojoj novčanoj vrijednosti. «Вуаль» совершенно заслонила «реаль». "Veo" potpuno zasjenio "pravi".

Все это я пишу в основном для того, чтобы сказать: спор монетаристов и реалистов, конечно, имеет большое научное значение, но, в общем-то, понятно, что по большому счету не так уж важно, с какой стороны заходить – со стороны ли спроса (деньги) или предложения (товар). Sve ovo pišem uglavnom kažu da se spor monetarists i realista, naravno, od velike je znanstvene vrijednosti, ali, općenito, jasno je da je i velika nije bitno s koje će strane ići - od zahtjev (novac) ili prijedloge (dobro). И если перевернуть формулу и считать деньги главным товаром, оплачиваемым всеми остальными товарами, услугами… Что тогда выходит? A ako flip jednadžbu i razmotriti glavne robne novac plaćen od strane svih drugih roba, usluga ... što onda izlazi? А выходит то же самое! A isto vrijedi! Разве что картина станет несколько более ясной. Je li to slika postaje nešto jasnije.

Хотя, увы, по-прежнему недостаточно ясной, чтобы убедительно предсказать, что же будет происходить с мировыми финансами (стало быть, и реальной экономикой) в обозримом будущем. Iako, nažalost, još uvijek nije jasno dovoljno uvjerljivo predvidjeti što će se dogoditi u svijetu financija (dakle, u realnoj ekonomiji) u doglednoj budućnosti. Не говоря уже и о дальнем – заглянуть дальше пятилетки нам совсем уже не дано! Da ne spominjem i sada - u potrazi izvan petogodišnjem razdoblju smo apsolutno nije dao!

Но центральная моя мысль – деньги, финансовая система – есть не просто зеркало экономики. Ali središnja ideja mog do novca, financijski sustav - nije jednostavno ogledalo gospodarstva. Это зеркало волшебное. To je čarobno ogledalo. Или, используя более современную метафору, это компьютер с монитором. Ili, koristite moderniji metaforu, je računalo s monitorom. Часть некоей «матрицы» – компьютерной игры, подсоединенной к реальности. Dio nekog "Matrix" - računalna igra, spojen u stvarnost. Что-то изменив на экране монитора, мы меняем и реальность! Nešto promijenilo na zaslonu, možemo promijeniti i stvarnost! И наоборот, если реальность меняется, у нас на экране это тут же отражается. Isto tako, ako stvarnost se mijenja, imamo na zaslonu se odmah odraziti. Другое дело, что мы не до конца понимаем, как то или иное действие в финансах отзывается в большом мире. Druga stvar je da smo u potpunosti ne razumiju kako ova ili ona akcija govori financija u velikom svijetu. Кликнули мышкой на какую-то иконку в правом верхнем углу и думаем, что это решит какую-то текущую проблему в реальном мире. Kliknete mišem na bilo ikonu u gornjem desnom kutu i misliti da će to riješiti neke tekuće probleme u stvarnom svijetu. Ан нет, ничего не происходит или происходит нечто совершенно другое. Ali ne, ništa se ne događa, ili je nešto sasvim drugo. Меняется совсем не то и не там, где мы рассчитывали. Nisam bio tada, a ne gdje smo očekivali. Мы призываем на помощь Сэя и Кейнса с Милтоном Фридманом и, кажется, догадываемся, в чем там было дело! Pozivamo pomoć reći i da Keynesovog Milton Friedman i čini se da pogodite što se dogodilo tamo! Ура! Hura! В следующий раз будем знать. Sljedeći put ćete znati. Но в том-то и беда, что следующего раза, возможно, не будет! No, problem s da sljedeći put možda neće biti! Иконка исчезла! Icon je nestala! Или переместилась в другой угол экрана. Ili preselilo u drugo kutu zaslona. И при этом еще и приняла несколько иную форму. I to je također donijela nešto drugačiji oblik. Надо нам теперь на нее щелкать или нет? Sada trebate kliknuti na njega ili ne?

Можно формулу Кейнса применять для борьбы с угрозой экономического спада в наши дни? Možete primijeniti formulu Keynes se nositi s prijetnjom recesije ovih dana? Или только еще хуже будет? Ili još gore? В несколько измененном виде она вроде бы сработала в России в конце 90-х. U nešto izmijenjenom obliku, čini se da je radio u Rusiji u kasnim 90-ih godina. И в Японии тоже. I u Japanu, previše. Но японцы что-то несчастливы, говорят, не надо этого, наш пример – не очень удачный… А Россию в конечном итоге вытащили из кризиса высокие цены на нефть, да и там заговорили о «голландской болезни» (это когда в Нидерландах чрезмерная зависимость от газа изуродовала всю экономику…). No, Japanci su neki nezadovoljni, kažu, ne trebaju, naš primjer - nije jako dobra ... I Rusija na kraju izvući iz krize, visokih cijena nafte, a tu je priča o "nizozemskoj bolesti" (kada je u Nizozemskoj pretjerano oslanjanje na Plin izobličili cijelo gospodarstvo ...).

Или, может, надо формулы Милтона Фридмана вспомнить? Ili, možda trebamo prisjetiti formulu Milton Friedman? Помните, как здорово они сработали в борьбе со стагфляцией в конце 70-х – начале 80-х… Но сейчас же ситуация другая! Sjetite se kako je velika su radili u borbi protiv stagflacija u kasnim 70 - Rano 80s ... Ali sada je situacija je drugačija! Похожая, но не та! Slično, ali ne isti! Иконка изменилась и передвинулась. Icon je promijenio i preselio. Экономисты яростно спорят о том, чего сейчас надо больше бояться – выхода инфляции из-под контроля или, наоборот, дефляции. Ekonomisti tvrde žestoko o tome što bi trebalo biti više bojati sada - inflacija je izvan kontrole, ili obratno, deflacija. Мы вроде бы и узнаём конфигурацию нашей игры, а вроде бы и нет… Mi smo željeli i znati konfiguraciju našoj igri, a zapravo nije ...

Создается такое впечатление, что в экономике мы заходим то с одной стороны, то с другой… Отсель и отсель… и от Сэя и до Сэя. Dojam je da je gospodarstvo tada ćemo ići s jedne ili druge ... Odavde i iz ovdje ... i na i do Say Say. Прогнозируем от забора до обеда, если воспользоваться гениальной формулой армейского старшины, поставившего такую рабочую задачу перед новобранцами и тем самым разрешившего наконец противоречие пространства и времени… Očekivati ​​od ograde prije ručka, ako koristite formulu briljantne vojne časnike, koji određuju radni zadatak novaka, čime ovlašćuje kontroverzu prošlog vremena i prostora ...

Действительно, договориться не можем. Doista, ne možemo složiti. Экономисты вроде бы и на одном языке разговаривают, а вроде бы и на разных его диалектах… Ekonomisti vole i govore isti jezik, a naizgled na svojim različitim narječjima ...

И о чем все это говорит? I što sve ovo znači? Только не о том, что в экономистах у нас ходят дураки и недоучки. Samo ne da su ekonomisti u našim hoda budale i izlaz. Вовсе нет! Uopće ne! Как раз наоборот, уже долгие годы высокие заработки привлекают в эту профессию самые сильные интеллекты. Naprotiv, već dugi niz godina visoke plaće privlače struke i najmoćnije intelekta. Просто экономика, вернее экономическое прогнозирование, оказалась слишком твердым орешком. Jednostavno ekonomija, ekonomska predviđanja odnosno ispostavilo se da se previše tvrd orah.

Говорят, уходя в отставку, Егор Гайдар уговорил Бориса Ельцина навсегда запомнить: печатный станок включать нельзя! Kažu, odlazak u mirovinu, Yegor Gaidar, Boris Jeljcin razgovarao zauvijek zapamtite: ne možete uključiti tiskarski stroj! Все, что угодно, но только не это! Sve, ali ne i to! И происходит чудо – считавшийся всеми до тех пор полусоциалистом новый премьер Черномырдин вдруг провозглашает: инфляции нельзя допустить! I čudo se događa - sve što se smatralo sve dok novi premijer Chernomyrdin polusotsialistom iznenada izjavljuje, inflacija ne bi smjela! Добавлять денег в экономику нельзя. Dodavanje novca za gospodarstvo je nemoguće. И это позволило долгое время избегать гиперинфляции, а это было спасением! I to je moguće za duže vrijeme kako bi se izbjeglo hiperinflacije, a to je spas! Другое дело, что к концу 90-х при достаточно высокой инфляции оказался сильно переоценен российский рубль и пришлось прибегать к драматическим мерам. Druga stvar je da do kraja 90 na dovoljno visokoj stopi inflacije u velikoj mjeri bio precijenjen ruske rublje i morala sam posegnuti za dramatičnih mjera.

Но вот теперь опять происходит что-то новенькое, неизведанное. Ali sada opet, nešto novo, nepoznato. И нехватка кредитов и опасность дефляции с одной стороны, но с другой – небывалый рост цен на нефть, другое сырье и продовольствие заставляют опасаться инфляции. A kako je kreditna kriza i rizik od deflacije, s jedne strane, as druge - Dosad neviđen porast cijena nafte, drugih sirovina i prehrambenih proizvoda izazvati bojati inflacije. Как сформулировал это кто-то из экономистов, мы должны передвигаться по чрезвычайно узкой полоске: с одной стороны – пропасть инфляции, с другой – острые камни и скалы дефляции, грозящие причинить нам серьезные раны. Kao što je netko rekao, ekonomisti, trebamo premjestiti na vrlo uskom pojasu na jednoj strani - bezdan inflacije, as druge - po oštrom kamenju i stijenama deflacije, prijeteći da će nas dovesti do ozbiljne ozljede. Как пробраться между ними? Kako doći između njih?

Никто пока не предложил серьезного рецепта, большинство надеется на авось, как когда-то полагались на золотой стандарт – он уж как-нибудь вывезет. Nitko još nije ponudila ozbiljnu brojač, najviše veseli možda bih jednom se oslonio na zlatni standard - to se negdje. Ой ли? Je li to tako?

Кто-то сказал, что если генералы всегда готовятся к прошлой войне, то экономисты – к прошлому кризису. Netko je rekao da, ako se generali uvijek se pripremaju za posljednjeg rata, ekonomisti - do posljednje krize. Они как будто делают снимок – потом проявляют, потом печатают. Izgleda da su snimili fotografiju - a zatim prikazati, a zatim ispisati. Потом вглядываются под лупой – и находят закономерности и причинно-следственные факторы, великолепный анализ происходящего – на снимке! Zatim, gledajući pod povećalom - i naći navike i uzročne faktore, veliki analize onoga što se događa - na slici! Наконец-то все поняли, все определили. Na kraju, svatko shvatio, svi identificirani. Но тем временем в реальности и люди успели передвинуться, и предметы некоторые и вовсе исчезли, зато другие, о которых мы пока понятия не имеем, появились! No, u međuvremenu, u stvarnosti, a ljudi su morali premjestiti, a neke stavke su nestali zajedno, ali drugi koji još uvijek nemaju pojma tamo! И, может быть, даже солнце зашло! A, možda čak i sunce zašlo!

Вот и сейчас никто не может внятно объяснить, что произойдет с мировой экономикой в ближайшие годы – вроде бы ожидается рецессия, спад, но какого рода? I sad nitko ne može jasno objasniti što će se dogoditi s globalnog gospodarstva u narednim godinama - čini se da se očekuje recesija, pad, ali kakva? За какой конец надо дергать – за спрос или за предложение? Za kraj ono što moraju povući - potražnja za ili ponuda? И что надо делать с процентными ставками? I što učiniti s kamatnim stopama? Банк Англии щупает кошку в темноте и каждые две недели на ощупь определяет, что с этой ставкой делать. Bank of England sonde mačka u mraku, a svaka dva tjedna da se osjećaju određuje što učiniti s ovom tečaju. Тем же самым примерно занимаются и Федеральная резервная система США и Евробанк. Otprilike isti posao i US Federal Reserve i Europska banka. И вроде бы неплохо пока справляются. I kao dobra ideja do ručka. Но вот разразился кредитный кризис в Соединенных Штатах, и ситуация начинает выходить из-под контроля. Ali sada je kreditna kriza izbila u SAD-u, a situacija počinje spirala izvan kontrole. Наверняка сейчас требуется какое-то новое, новаторское, неожиданное решение, и новый Кейнс обязательно появится, но опять постфактум, когда будет уже поздно. Sigurno se sada traži novi, inovativni i neočekivane odluke, i uvijek će biti novi Keynes, ali opet, nakon toga, kada je prekasno.

Можно найти в интернет-пространстве одно модное объяснение – очередную теорию очередного заговора. Može se naći u Internet prostoru je jedan moderan objašnjenje - još jedna teorija urote sljedeći. То есть, гласит она, все эти высокомудрые западные экономисты и финансисты всё себе прекрасно знают и понимают, но скрывают от народов мира – в своих своекорыстных интересах, разумеется. To je, kaže, svi ovi vysokomudrye zapadni ekonomisti i financijeri svi svoje veliko znanje i razumijevanje, ali sakriti od ljudi svijeta - u svojim sebičnim interesima, naravno. Вот появляется на экранах телевизора Мартин Вульф, главный, ни много ни мало, экономический обозреватель главной экономической британской газеты «Файнэншл таймс»! Koji se pojavljuje na TV ekranima, Martin Wolf, šef, ne manje, glavni ekonomski komentator ekonomskih britanskih novina "Financial Times"! И вдобавок член Бильдербергского клуба! I na vrh Bilderberger! Слыхали про такой? Jeste li čuli za to? Это когда встречаются негласно, без давосского шума и гама, всякие Киссинджеры, Клинтоны и Тэтчеры, а также акулы мирового капитализма (Билл Гейтс и другие), ну и яйцеголовые мозгляки вроде Вульфа и обсуждают келейно судьбы мира. To je kada postoji tajno, bez buke i din Davosu, sve vrste Kissinger, Thatcher i Clintoni i morski psi globalnog kapitalizma (Bill Gates i drugi), i bigheads mozglyaki kao Wolfe i iza zatvorenih vrata kako bi razgovarali o sudbini svijeta. Некоторые так и говорят (и даже пишут): Бильдербергский клуб – это теневое правительство планеты Земля. Neki kažu kako (pa čak i pisati): Bilderberg grupa - sjena vlada planeta Zemlje.

Так вот, выходит именитый Мартин Вульф к телекамерам и говорит: так, мол, и так, виноват, но точно не знаю, что дальше будет с мировой экономикой. Dakle, ide u eminentni Martin Wolf TV kamerama i rekao, dobro, kažu, i tako krivnju, ali ne znam što će se dogoditi s globalnog gospodarstva. Будет ли «мягкое приземление» или падение с грохотом и множеством жертв. Hoće li biti "meko slijetanje" ili pad s sudar i puno žrtava. С одной стороны, есть вроде бы признаки одного развития событий, а с другой – как раз другого. S jedne strane, čini se da se znakovi slijed događaja, ali s druge strane - samo drugačije. Единственно, что могу сказать, так это то, что сделанная американским Центробанком (ФРС) ставка на резкое снижение учетной опять же ставки процента приведет к росту инфляции, а проблем, может, и не решит. Jedino što mogu reći da je napravljen od strane američke središnje banke (Fed) stopa za oštar pad na račun opet, kamatne stope će dovesti do veće inflacije, a problemi ne mogu riješiti. А при этом если еще учесть, что уровень накоплений на Западе достиг нездоровых пределов… И вообще, очевидно одно: что банки совсем отбились от рук и требуются срочные, причем достаточно драконовские, меры по регулированию их деятельности. A osim toga, ako uzmemo u obzir da je razina štednje na Zapadu je dosegla granice nezdrave ... U svakom slučaju, jedno je sigurno: da su banke zaista je dobio iz ruku i treba hitno, i prilično draconian, mjere kojima se regulira svoje aktivnosti. Чтобы не обрушивали всему миру экономику, идя на чрезмерный риск. Da ne kišilo cijelog svjetskog gospodarstva, ide do pretjeranog rizika. Не дело это банкиров – рисковать, как импульсивный игрок в казино.

Но как же так? Если Мартин Вульф – член теневого олигархического правительства мира, то он должен, по идее, защищать интересы банковского капитала, а он почему-то на него обрушивается…

На самом деле все логично. Потому что в долгосрочном плане чрезмерный риск опасен прежде всего для самих банкиров (ну и для всех для нас тоже). Их действительно срочно надо подвинтить, в том числе и в интересах самих банков (не сомневаюсь, что это произойдет в самое ближайшее время, если Мартин об этом заговорил!).

Но загадка в другом: как это – сам Мартин Вульф! – и вдруг не знает, что будет дальше. Да не может быть! Обманывает, небось…

Ну, если я скажу, что за многие годы знакомства я убедился, что Мартин Вульф – человек щепетильнейшей честности, то это никому ничего не докажет – мало ли, что кто говорит о своих друзьях, к делу не подошьешь. И даже если я добавлю, что он к тому же человек весьма самолюбивый и признаться в том, что чего-то не знает, для него ужасный удар – просто острым предметом по чувствительным местам, то и это никого ни в чем не должно убеждать. И вообще, рассказал он мне, что разочаровался уже в Бильдербергском клубе, что не хочется тратить время на участие в его встречах, поскольку никакое это не теневое правительство, а… Ну, в общем «место для дискуссий», если переводить повежливее.

Но главное опровержение теории заговоров в другом: если бы кто-то овладел тайной чтения рынков в такой степени, что мог бы точно прогнозировать их динамику на несколько лет вперед, то ничто не удержало бы владельцев такого секрета от того, чтобы не применить его на практике. В тех самых своекорыстных интересах. Потому что это – то же самое, что узнать тайну трех карт (помните «Пиковую даму»?) в игре с многомиллионными – да нет, многомиллиардными! – ставками. Или научиться превращать железо в золото. И мы знаем по опыту – даже куда менее острые секреты долго скрывать никому не удается. А такой – он прожжет себе дорогу на волю сквозь самые толстые двери стальных сейфов, сквозь любые железобетонные стены.