Финансы по-исламски Financije za islamsko-

Абдель Рахман Абу Зейд ибн Мухаммед ибн Хальдун был выдающимся арабским мыслителем и экономистом конца ХIV – начала ХV века. Abdel Rahman Ebu Zejd ibn Muhammed ibn Haldun je istaknuti arapski mislilac i ekonomist krajem četrnaestog stoljeća - početak petnaestog stoljeća. Считается, что расцвет исламской философии и научной мысли приходится на куда более ранний период, до того, как в ХI—ХII веках, после яркого арабского ренессанса, утвердилась жесткая пуританская школа ислама. Vjeruje se da je procvat islamske filozofije i znanstvene misli u obzir za ranije razdoblje, prije nego što u XI-XII stoljeća nakon briljantne arapskog renesanse, osnovan krute puritanskom školu islama. Ее сторонники считали любую инновацию ужасной ересью. Njegovi zagovornici vjeruje bilo inovacija strašno hereze. С их точки зрения, разделяемой суннитскими радикалами до сих пор, Коран содержал все необходимые человеку знания, а всякие попытки искать их вне пределов священной книги бессмысленны и даже греховны. S njihove točke gledišta dijele sunitskih radikala do sada, Kur'an sadrži sve potrebne ljudsko znanje, a svaki pokušaj da se u potrazi za njima izvan svete knjige su besmislena, pa čak i grešno.

Ибн Хальдун был мусульманином, но не буквалистом, к тому же вырос, получил образование и начал научно-просветительскую деятельность в Магрибе, на Западе арабского мира, вдали от главных центров жесткого пуританизма, располагавшихся на Востоке. Ibn Haldun je bio musliman, ali ne literalists, štoviše, odrastao, školovao se i počela istraživanja i obrazovne aktivnosti u Magreb i arapski svijet na zapadu, daleko od glavnih središta krutom puritanstva, smještena na istoku. Позднее, когда его вольнодумство довело-таки его до беды на родине, он бежал в Египет, где пользовался покровительством правивших там в то время мамлюков – восставших гвардейцев султана, создавших там свое собственное государство. Kasnije, kad mu slobodno razmišljanje, još uvijek ga stavi na nevolje u svom zavičaju, on je pobjegao u Egipat, gdje je uživao pokroviteljstvo vlada tamo u to vrijeme od Mamelukes - su pobunjeni stražari u sultana, oni su stvorili svoju državu.

Он не только продолжал дело приостановленного, «замороженного» арабского ренессанса, но и соединял его традиции с Возрождением европейским. On ne samo da je nastavio rad suspendiran, "zamrznute" Arapski renesansa, ali ga je također povezan s tradicijom renesansne Europe.

Он много размышлял о природе общества и целях человеческого существования. On je mislio puno o prirodi društva i svrhe ljudskog postojanja. Историки полагают, что он первым подошел вплотную к открытию экономических циклов, а марксисты хвалили его за создание трудовой теории стоимости. Povjesničari vjeruju da je prvi put išao sve do otkrića ekonomskih ciklusa, te ga pohvalio za njegovo marksističke teorije rada stvaranja vrijednosti. Пришел он, в числе прочего, к интересным выводам относительно эффективности и предельной полезности налогов. Došao je, između ostalog, kako bi se zanimljivih zaključaka o učinkovitosti i granične komunalnih poreza.

Тема эта была крайне актуальной: налоговые поборы казны душили экономику, не давали ей развиваться. Ova tema je bio vrlo važan: porez na davanja riznica zadavio gospodarstvo, ne dopustiti da se razvije. И вот Ибн Хальдун предположил, что их снижение налоговой ставки может, как ни странно, не только стимулировать рост, но и привести к увеличению общей суммы собираемых налогов. A Ibn Haldun pretpostavlja da su smanjena porezna stopa može, začudo, ne samo da stimulira rast, ali i dovesti do povećanja u ukupnom iznosu od prikupljenih poreza.

Если ставка в 0 % и ставка в 100 % неизбежно означают нулевые поступления в бюджет, то где-то между этими двумя крайними точками должна находиться оптимальная цифра. Ako je stopa 0%, a stopa od 100 posto će neizbježno značiti nula prihode, negdje između te dvije krajnosti treba biti optimalan broj. Ставка в 98 % или, например, 80 % не всех побудит заниматься предпринимательством, для очень многих, возможно большинства, остаток 20 % и менее не будет достаточным стимулом для того, чтобы рисковать капиталом. Stopa od 98 posto ili, na primjer, 80% nije potaknuti sve da se uključe u posao za mnoge, možda najviše, ostali 20% ili manje neće biti dovoljno poticaj rizičnog kapitala. В таком случае налоговая база будет очень узка и будет снижаться, и государство соберет гораздо меньше налогов, чем при более низкой налоговой ставке, но более широкой базе. U tom slučaju, porezna osnovica je vrlo uzak, a bit će smanjen, a država će prikupiti manje poreza nego u nižoj poreznoj stopi, ali šira baza.

Представьте себе, что в вашем оазисе, где вы трудитесь сборщиком налогов, живет сто семейств и в среднем одна семья зарабатывает по 100 динаров в месяц. Zamislite da u oazi, gdje ćete raditi carinika, živi stotinu obitelji, a prosječna jedna obitelj zarađuje 100 dinara mjesečno. Если вы обложите всех 80-процентным налогом, то десять богатых семей до поры до времени будут исправно платить налог, отдавая вам, например, по 400 динаров из 500. Ako izreći sve 80 posto poreza, deset bogatih obitelji s vremena na vrijeme treba pravilno platiti porez, što vam daje primjer, 400 od 500 dinara. Но остальные не смогут или не захотят жить на жалкие суммы, которые вы им оставляете, и либо перейдут на натуральное хозяйство, либо будут скрывать свои доходы, либо вообще сбегут. No, drugi ne mogu ili ne žele živjeti na mizernih iznosa koji ste ih ostavio, i bilo premjestiti na ekonomija, ili će se sakriti svoje prihode, pa čak i pobjeći. И вы вместо того, чтобы собирать примерно половину всеобщих доходов – 5000 динаров, останетесь только с 4000. A vi, umjesto prikupljanja oko polovice opće prihoda - 5.000 dinara, ostat će samo s 4000. Да и то вскоре и богачи либо разорятся, либо скроются. A onda je prije, a bogati ili bankrotirati ili nestati. И никакие репрессии не помогут. I nikakva količina represije neće pomoći.

Но где же эта «золотая середина», оптимальная точка на прямой между нолем и ста процентами? Ali gdje je ta "zlatna sredina", optimalna točka na liniji između nula i sto posto? 50? 50? 40? 40? Или, может быть, 13? Ili, možda, 13?

Когда пять столетий спустя Артур Лаффер нарисовал колокол, нависающий над прямой между цифрами 0 % и 100 %, он показал, что больше всего налогов будет собрано в некоей его высшей точке. Kada se pet stotina godina kasnije, Arthur Laffer nacrtao zvono visi preko linije između znamenki 0% i 100%, pokazalo se da većina porezi će se prikupljati u neki od svojoj najvišoj točki.

В 80-е годы этот график мгновенно покорил сердца и умы консервативного истэблишмента в Вашингтоне и лидеры правого крыла республиканцев просто влюбились в Лаффера и его кривую! U 80 godina ovaj raspored odmah osvojio srca i umove konzervativnog poslovnog nastana u Washingtonu i vođe desnice republikanaca se zaljubio u Laffer i njegove krivulje! Еще бы, ведь она вроде бы научно доказывала то, во что консерваторы верили инстинктивно. Nije ni čudo, jer se čini da se znanstveno dokazala da vjeruje u kojem konzervativci instinktivno. Их вера – это низкие налоги и мало расходующее государство, больше индивидуальной свободы и в то же время больше личной ответственности. Njihova vjera - manji porezi i niska državna potrošnja, više individualne slobode, a istovremeno, više osobne odgovornosti. А теперь вот еще выясняется, что и собирать налогов можно больше, если уменьшить ставку! A sada još uvijek pod istragom, te prikupiti poreze koji bi mogli biti i veća ukoliko smanjiti stopu!

Потом, правда, оказалось, что все обстоит сложнее, чем виделось на первый взгляд. Kasnije je, međutim, čini se da su stvari kompliciranije nego što je viđen na prvi pogled. Золотую точку очень непросто вычислить, к тому же она, видимо, все время сдвигается то вправо, то влево, в зависимости от конъюнктуры и даже психологического состояния общества. Zlatna točka je vrlo teško izračunati, osim toga, čini se, cijelo vrijeme se pomiče u desno i lijevo, ovisno o situaciji, pa čak i na psihološko stanje društva. То есть просто автоматическое снижение налогов далеко не всегда достигает желанного эффекта. To je samo automatsko smanjenje poreza ne znači uvijek imati željeni učinak.

Но в тот момент, когда Артур Лаффер познакомил с рисунком вашингтонских политиков, он сразу прославился. Ali u tom trenutku, kada je Arthur Laffer upoznali sa slikom Washington politike, on je ubrzo postao slavan. Вел себя вполне скромно, ссылался на Кейнса и Ибн Хальдуна и так далее. Ponašao vrlo skromno, pozivajući se na Keynesa i Ibn Haldun, i tako dalje.

Но в самом исламском мире идеи Ибн Хальдуна не получили большого признания, потому что никак не могли быть востребованы. No, u islamskom svijetu, ideje Ibn Haldun nije dobio puno priznanje, jer se nije moglo ostvariti. Оказался последним серьезным арабским экономистом. Arapski je bio posljednji veliki ekonomist. То ли безнадежно отставшим от своего времени, то ли сильно его опередившим. Bilo da je beznadno iza svog vremena, ili veći dio njegova nadilaženja.

Много столетий у арабов не было, видимо, нужды в новых экономистах. Mnogo stoljeća Arapi nisu, očito, potreba za novim ekonomista.

Почему? Zašto ne? На эту тему много копий сломано. Na tu temu, mnoge koplja, razbijeni su. Вот, например, одно из правдоподобных (хотя и не бесспорных) объяснений. Na primjer, jedan od mogućih (iako ne neosporno) objašnjenja. В арабском средневековье требовалось сильное централизованное государство, чтобы в условиях нехватки воды проводить необходимый минимум ирригационных работ. U arapskom Srednje htio jaka centralizirana država da je nestašica vode provesti potrebne najmanje navodnjavanje. А мобилизационная экономика требовала и соответствующей идеологии, не поощрявшей индивидуализма и свободы дискуссий, и активного предпринимательства тоже. Mobilizacija gospodarstvo zahtijevao i odgovarajući ideologija, ne potiče individualizam i sloboda rasprave i aktivno posao, previše. Тем более не пользовались среди арабских правителей популярностью идеи снижения налогов. Pogotovo ne uživa popularnost među arapskim vladarima ideje smanjenje poreza. (Впрочем, в Европе короли тоже не были готовы ее принять.) (Međutim, kraljevi u Europi, također, nisu bili spremni prihvatiti.)

Не способствовал развитию коммерции и категорический запрет ростовщичества. Nije pridonijeti razvoju trgovine i kategorički zabranu lihvarenja. То есть не было стимула для развития банковского дела, и его величество Кредит не мог начать свою благотворную деятельность. To je, nema poticaja za razvoj bankarstva, kredita, a njegovo veličanstvo ne može početi svoje korisne aktivnosti. Недаром исламские банки появились совсем недавно. Nije ni čudo da su islamske banke su se pojavili u zadnje vrijeme.

Но и по сию пору они вынуждены приспосабливать всю свою деятельность к строгим нормам исламского права – шариата. No, do danas moraju prilagoditi sve svoje aktivnosti na strogim pravilima islamskog prava - šerijatske. В этом их сила – они привлекательны для миллионов мусульман, все больше нуждающихся в банковских услугах, но не готовых прибегать к ним, если они вступают в противоречие с религиозными предписаниями. To je njihova snaga - oni su privlačni milijuna muslimana, sve su u potrebi za bankarske usluge, ali nisu spremni posegnuti za njih, ako su oni u suprotnosti s vjerskim zapovijedima.

Но в этом же и их слабость. No, u isto, a njihove slabosti.

Тот факт, что ислам не допускает взимание процента по кредиту, известен сегодня чуть ли не каждому школьнику. Činjenica da je islam ne dopušta naplaćivanje kamata na kredit, poznat i danas gotovo svako školsko dijete. Многие не знают при этом, что его запрещали в принципе все мировые религии, но практика как-то постепенно переломила теорию по мере отделения церкви от государства. Mnogi ne znaju u isto vrijeme da je zabranjen u principu, sve svjetske religije, ali je praksa postupno nekako razbiti teoriju kao odvajanja crkve i države.

Но исламское право – шариат – по-прежнему твердо стоит на своем, а потому исламские банки должны делать казалось бы невозможное – не давать кредитов или если и давать, то обходиться без взимания процента, по крайней мере явного. Ali islamski zakon - Šerijatsko - još uvijek čvrsto na svoju ruku, nego zato što islamske banke trebaju učiniti naizgled nemoguće - da ne daju kredit, ili ako se daju, a zatim ići bez naplate kamate, barem eksplicitno.

Гораздо менее известно, что исламские финансовые принципы не разрешают и частичного резервного обеспечения – на каждый ссуженный банком динар должен быть в резерве еще один. Mnogo manje poznato je da Islamska financijska načela, a ne dopuštaju djelomičnu sigurnosna kopija softver - za svaki dinar banka posudbu bi trebao biti održan u rezervi jedan. (Насколько строго это правило соблюдается, это другой вопрос – ведь 100-процентное резервирование очень осложняет банку жизнь и ограничивает возможность заработка.) (Što se tiče ovo pravilo strogo provoditi je druga stvar - jer je 100 posto zalihost je vrlo težak život, a banka ograničava mogućnost zarade.)

Так или иначе, но есть четыре главных способа, какими исламские банки выходят из положения. Jedan ili drugi način, ali postoje četiri glavna načina na koji su islamske banke iz položaja. Первый и, увы, самый распространенный – это так называемая «мурабаха» (почему «увы», скоро станет ясно). Prvi i, nažalost, najčešće - takozvani "Murabaha" (zašto "Jao," uskoro će postati jasno). Этот термин происходит от корня, означающего «прибыль», и работает эта модель достаточно прямолинейно. Pojam dolazi iz korijena što znači "dobit", i to radi, ovaj model je jednostavno. Если банк «помогает» вам купить дом, то происходит это таким образом: вы выбираете жилище, узнаете, сколько оно стоит на рынке, и идете с этими данными в банк. Ukoliko je banka "pomaže" da kupite kuću, onda je ovo: izabrati dom, saznali koliko to košta na tržištu i ići s tim podacima u banku. Тот же, убедившись в вашей платежеспособности, затем покупает дом сам, а затем перепродает его вам – с накруткой, маржой, в рассрочку на несколько лет. Isti, biti sigurni da vaša sposobnost da se plati, onda on kupi kuću, a zatim ga preprodaje na vas - s folijom, margine, u ratama tijekom nekoliko godina. В результате вы будете каждый месяц делать взносы, как правило, не сильно отличающиеся от сумм, которые вы платили бы, если бы взяли ипотечный кредит в самом обычном банке. Kao rezultat toga, vi će doprinose svaki mjesec, obično ne razlikuje od iznosa koju će platiti ako su uzeli hipoteku na uobičajeni banke. Что, конечно, возмущает многих – и мусульман и немусульман, которые говорят, что это все тот же процент, только замаскированный, причем не слишком плотно. Koji, naravno, Angers mnoge - i nemuslimani i muslimani koji govore da je isti postotak, ali prikriveni, a ne previše široka.