Ответ может быть только один – секрета не существует Odgovor može biti samo jedan - nema tajni

Я воспользовался старым знакомством и попросил Мартина Вульфа специально для читателей этой книги объяснить, в чем же дело? Koristio sam stari znanac i pitao Martin Wolf posebno za čitatelje ove knjige da objasni što se događa? Вот что он сказал: Evo što je rekao:

«Там, в большом мире, заключены миллионы и миллионы контрактов. "Tu, u velikom svijetu, milijuni i milijuni potpisali ugovore. И новые миллионы заключаются каждый день. A milijuni su svaki dan. Деривативов позаключали на сотни триллионов (!) долларов. Derivati ​​pozaklyuchali stotine milijardi (!) Dolara. Кто же может хотя бы приблизительно знать, что там происходит, кто способен разглядеть тенденцию? Tko može znati barem o onome što se tamo događa, tko može vidjeti trend? Никто! Nitko! И вот парадокс – мы можем предсказать приближение тайфуна, цунами и урагана, но не рецессии! I ovdje je paradoks - možemo predvidjeti pristup tajfun i tsunami i uragan, ali ne i recesija! Мы можем говорить о том, что она случилась только постфактум – два месяца спустя после начала события». Možemo razgovarati o tome što se dogodilo tek nakon toga -. Dva mjeseca nakon početka događaja "

Вот что создал человек. To je ono što je čovjek stvorio. Не придумал, нет, а создал. Ne postoji izumio i kreirao. Или, может, не сам все-таки создал? Ili možda on nije stvorio? Может, это и в самом деле – бог из машины? Možda je u stvari - bog automobila? Или демон? Ili demon?

Третья сторона монеты Treća strana medalje

Вот представьте, мастерили вы сантиметр, то есть аршин для измерений. Zamislite, da su što centimetar, odnosno kriterij za mjerenje. Меряете им ценность других вещей. Mjeri vrijednost drugih stvari. И вдруг он, этот аршин, обретает самостоятельную какую-то жизнь, помогает вам менять одну вещь на другую и сам становится почему-то самой ценной, просто сверхценной вещью… I onda on, dvorište, dobiva neke vrste samostalan život, pomaže vam da promijeniti jednu stvar u drugu i iz nekog razloga, on postaje najvrijednija stvar ... samo precijenjene

Конечно, в реальности все было как-то иначе (хотя никто до конца не уверен как). Naravno, stvarnost je nešto drugo (iako nitko nije posve siguran kako). Но, возможно, наоборот – некие протоденьги (куны, например) нашли себе, в лице модного среди знати украшения, удобного для хранения, транспортировки и обмена, заместителя – и это, конечно, было золото (или в каких-то случаях – серебро (см. главу «Люди гибнут за металл?»). No, možda suprotno - neki protodengi (Coons, na primjer) su se našli u lice mode među velikašima ukrasa, lako za pohranu, transport i metabolizam, zamjenika - i, naravno, bio je zlato (ili u nekim slučajevima - srebro ( Pogledajte "Ljudi umiru za metal? ').

И вот этот никому особенно не полезный сам по себе металл (разве что блестит) вдруг, по щучьему какому-то велению, становится и измерителем всех других стоимостей, этаким универсальным аршином! I to nikome pogotovo ne po sebi korisna metala (osim blistavim), odjednom, neki štuke zapovijedi, a metar je sve druge vrijednosti, neku vrstu univerzalnog mjerila! И еще заместителем всех, абсолютно всех, без единого исключения, других товаров. I sve potpredsjednik, apsolutno svi, bez iznimke, i druge robe. И тем самым как бы самым желанным сверхтоваром. I tako, kao što su najpoželjnije sverhtovarom. Причем никто не знает, отчего это вдруг случилось, никто этого специально не изобретал, а как-то вдруг эдак само вышло. I nitko ne zna zašto se odjednom dogodilo, ništa od toga nije posebno osmišljena, i nekako iznenada otišao same reklame. И с тех пор деньги, принимая все более абстрактные, все более замысловатые, даже странные формы, развиваются вместе с человечеством. A budući da novac, uzimajući sve više i više sažetak, više zamršen, čak bizarni oblici razvijati s čovječanstva.

Сначала золото находит себе еще более удобного заместителя – бумажные деньги. Prvo, zlato je više prikladan zamjenik - papirnati novac. Те, в свою очередь, заместителя себе – записи в банковских книгах, чек становится платежным средством. Oni, pak, potpredsjednik sebe - napisati na bankovnim knjigama, provjerite postaje javni natječaj. Их, в свою очередь, замещает пластик, а его – электронные деньги… И это, конечно, еще не конец процесса, хотя мы пока себе даже и представить не можем, что последует дальше. Oni, pak, zamijeniti plastiku i IT - elektronički novac ... A to sigurno nije kraj procesa, iako mi se trenutno ni ne mogu zamisliti što dolazi sljedeći.

Но и то, что уже реально случилось, мы не до конца понимаем – большое видится на расстоянии. No, ono što je stvarno dogodilo, mi u potpunosti ne razumiju - puno se vidi na daljinu. Например, одно появление единой евровалюты чего стоит! Na primjer, jedna pojava jedinstvene europske valute je nešto vrijedi! Думаю, что мы не в состоянии пока полностью оценить колоссальное значение этого события в истории нашей цивилизации. Mislim da nismo u mogućnosti još u potpunosti cijeniti ogromnu važnost ovog događaja u povijesti naše civilizacije. Раньше этого можно было теоретически пытаться достичь через большую войну, массовое насилие, страдания и широкомасштабное порушение, уничтожение стоимости. Prije toga, ovo teoretski mogao pokušati postići veliki rat, masovna nasilja, patnje i raširena porushenie, razaranje vrijednosti.

То есть, представляете себе, прорыв линии Мажино, оккупация Парижа, введение оккупационной валюты… Концлагеря и всякие кошмары, а в итоге все равно крушение всего проекта, никакой интегрированной европейской валютно-финансовой системы. To je, zamislite proboj na Maginot linije, okupacija Pariza, uvođenje okupacije valutu KB koncentracionih logora i svih vrsta noćnih mora, ali na kraju uvijek razoriti cijeli projekt, nema integrirani europski financijski sustav.

Единственный раз когда какое-то подобие такой системы все-таки создавали, то это было во времена Александра Македонского, и то она была основана на грубой силе, на лезвиях македонских мечей и, разумеется, долго не продержалась. Jedini put kada privid takvog sustava još uvijek stvara, to je bio za vrijeme Aleksandra Makedonskog, i da se temelji na silu, na oštricama mačeva i makedonski, naravno, nije dugo trajalo.

А теперь вот она, голубушка, достигнута без всяких войн и ужасов (если не считать огорчения евроскептиков). I sad je ona ovdje, dragi moj, ostvariti bez rata i terora (ne računajući na žalost euroskeptika). И новая эра в истории денег начинается, и куда она заведет, неизвестно. I nova era u povijesti novca počinje i gdje to će dovesti je nepoznat. К 2050 году некоторые экономисты предрекают объединение доллара, евро и иены в одну, всемирную супервалюту… Что это будет значить для нас с вами, подумайте… Do 2050, neki ekonomisti prognoziraju da će sindikat na dolar, euro i jen u jednoj svjetskoj supercurrency ... Što bi to značilo za nas, mislim ...

Но в любом случае главные качественные особенности денег никуда не денутся, деньги, как бы они ни назывались, останутся деньгами. Ali u svakom slučaju, glavni kvalitativne značajke novac neće nestati, novac, bez obzira oni su pozvani ostati u gotovini.

У денег по-прежнему останутся две стороны: во-первых, они превращают качественное в количественное (высокое – в низменное, и это вроде бы плохо, аморально, на это всегда напирал марксизм). U novca će i dalje biti dvojaka: prvo, oni okrenuti kvantitativnim kvalitete (visoka - u bazu, a čini se da je loše, nemoralno, jer je uvijek prislonjen marksizma). Но, с другой стороны, они вносят объективный смысл в человеческое поведение, придают ему конкретность, отдают должное человеческому труду, дают способ его измерить и, как ни странно, освобождают его – от первобытного хаоса как минимум. No, s druge strane, oni pridonijeti objektivnom smislu ljudskog ponašanja, dati mu određeni, odao je počast ljudskog rada, dati način da to mjerenje i, začudo ga je pustio - iz primordijalnog kaosa, kao minimum. (Правда, как выясняется, свобода от чего-то одного – это всегда зависимость от чего-то другого.) (Međutim, kako se ispostavilo, sloboda od nečega jednom - to je uvijek ovisi o nečem drugom.)

Мало того, теперь уже понятно, что деньги – это некий цемент, связывающий, скрепляющий, удерживающий вместе человеческое общество. Štoviše, to je jasno da je novac - to je cement, vezanje koji drži da je ljudsko društvo drži zajedno. Цемент далеко не совершенный, действующий грубовато, допускающий то и дело структурные искажения, дающий трещину… Но ничего другого и близко пока не появилось, а попытки заменить этот волшебный клей чем-то другим – например, государственным насилием – окончились провалом. Cement nije savršen, djelujući grub, sada i onda omogućuje strukturne izobličenja, što daje crack ... ali ništa izbliza i još nije pojavila, a nastoji se zamijeniti ovaj čaroban ljepilo nešto drugo - na primjer, država nasilje - završio je neuspjehom.

Но есть у этой монеты, кажется, как ни странно, некая третья сторона! No, tu je ovaj novac, čini se, začudo, neka treća strana!

Экономика – это логика ограниченных ресурсов. Ekonomija - je logika ograničenim resursima. Деньги – как полномочный представитель реальной экономики, как ее адекватное отражение – тоже должны быть ограничены в размерах. Novac - kao ovlaštenog predstavnika u realnoj ekonomiji, kao što je adekvatna refleksija - također bi trebali biti ograničeni u veličini. Только тонкий вопрос: до какой степени? Samo suptilno pitanje: u kojoj mjeri? Возможно, деньги должны немного – только немного! Možda je novac bi trebao biti malo - samo malo! – как бы забегать вперед, давать некий люфт – подтаскивать за собой экономику, толкать ее к расширению… - Kako da biste dobili naprijed, napraviti igru ​​- povucite u gospodarstvu gurnuti ga proširiti ...

Деньги – машина времени, заглядывающая вперед, и ни в чем это так ярко не выражается как в функции кредита, олицетворяющего веру в будущее. Novac - vremenski stroj, gleda naprijed, tako i ništa jasno ne može izraziti kao funkcija kredita, utjelovljuje vjeru u budućnost. Благодаря ему могут осуществляться самые грандиозные проекты. Zahvaljujući njemu, može biti najviše ambicioznih projekata. Строительство грандиозных аэропортов, туннеля под Ла-Маншем, скоростных железных дорог и автобанов. Izgradnja grandioznim zračne luke, tunel ispod La Manchea, high-speed željeznice i autoceste. Не говоря уже о тысячах, нет, миллионах более мелких частных проектов, индивидуальном предпринимательстве, позволяющем, без всякого Госплана, экономике расти во все стороны – и вправо, и влево, и вверх, и вниз! Da ne spominjem tisuće, a ne milijuna manjih pojedinačnih projekata, pojedinačnog poduzetništva, omogućujući, bez državne Komisije za planiranje, gospodarstvo rasti u svim smjerovima - i desni i lijevi, i gore i dolje! Множество из них закончится пшиком – банкротством или тихим медленным умиранием. Mnogi od njih će završiti zilch - stečaj ili miran spor smrt. Но сотни других образуют основы мощных транснациональных корпораций будущего, еще тысячи– станут мелкими, но крепкими фирмами и семейными бизнесами – кафе, мастерскими, химчистками, журнальными киосками, составляя становой хребет капитализма. No, stotine drugih formira temelj moćnih transnacionalnih korporacija u budućnosti, čak tisuće, biti male, ali jake tvrtke i obiteljska poduzeća - kafići, trgovine, suha sredstva za čišćenje, kiosci s novinama, koji čine okosnicu kapitalizma. И все это как-то выстраивается в некую потрясающую гармонию, настолько многообразную и сложную, что она не поддается исчислению человеческим умом, да и никаким сверхмощным компьютером тоже… I sve to na neki način ugrađena u nekoj zapanjujućoj harmoniji, tako raznolik i složen da je neprocjenjiv ljudski um, i bez high-powered računala, previše ...

Вообще деньги – они сами и есть суперкомпьютер, равного которому еще очень долго не создать человеку! U principu, novac - i oni imaju superračunalo, voli od kojih ima vrlo dugo vremena čovjeka!

Так что все замечательно, пока не приходит некий новый кризис. Dakle, sve je u redu dok ne dođe do nove krize.

Если происходит сбой, если пропорции нарушены, если настоящее слишком сильно залезает в долг перед будущим, то вся система расстраивается и возможно надолго, как было перед Второй мировой войной. Ako dođe do nestanka, ako je udio razbijen, ako su prisutni, dobiva u previše duga prema budućnosti, onda cijeli sustav je uzrujan, a možda i trajno, kao što je bio prije Drugog svjetskog rata. Деньги ломаются ! Novac je u kvaru! И надо уметь их быстро починить. I mi moramo biti u mogućnosti da ih popraviti brzo. А человечество тогда совсем не умело. A, ako se čovječanstvo nije vješto. И теперь-то не очень, но все-таки кое-чему научилось, узнало, например, что, опуская и поднимая учетную ставку кредитного процента, можно сильно воздействовать на реальную экономику, а не только финансы. A sada, nije jako, ali ipak naučio stvar ili dvije, naučila, na primjer, da spuštanje i podizanje kamatne stope kamate, može uvelike utjecati na realnoj ekonomiji, a ne samo financiranje. Проблема только в том, что это лекарство может иногда почему-то не действовать в желаемом направлении или вдруг вызывает непредвиденные побочные эффекты, причем даже порой возникает опасение – да не будет ли вреда больше, чем пользы? Jedini problem je da je ova droga ponekad može razloga da ne postupi u željenom smjeru ili odjednom uzrokovati nepredvidive nuspojave, a ponekad čak i strah - ali ne bi bilo više štete nego koristi? И беда в том, что все эти нюансы становятся очевидны и понятны только задним числом. A problem je da sve ove nijanse su očite i jasne samo u nišan. Иногда многого можно достичь снижением налогов – вот сейчас американцы пробуют резко простимулировать свою забуксовавшую экономику и процентной поблажкой (деньги дешевле, что помогает потребителю, спросу), и набором стимулов – и налоговых и монетарных – посмотрим, что получится. Ponekad se puno može postići smanjenje poreza - da Amerikanci pokušavaju dramatično stimulirati padom gospodarstva i oprost kamata (novac je jeftiniji, koji pomaže potražnje potrošača), i niz poticaja - monetarne i fiskalne, i - da vidimo što se događa.

Некоторые экономисты бьют тревогу: им кажется, что Вашингтон действует по лекалам прошлого, когда не было таких высоких цен на энергоносители. Neki ekonomisti su zvonjavom alarma: čini se da Washington djeluje na uzorcima iz prošlosti, kada nije bilo takve visoke cijene energije. Помогая спросу, мы, кажется, тянем не за тот конец веревки! Pomaganje potražnje, mi izgleda da se ne povući u odnosu na kraj užeta! Более высокий спрос никак не поможет снижению цены на нефть, скорее наоборот! Što je viša potražnja neće pomoći u smanjenju cijene nafte, nego upravo suprotno! Хотя иногда тянешь за «неправильный» вроде бы конец и неожиданно вытягиваешь баланс, эту мистическую точку между спросом и предложением, между деньгами и товаром, именно туда куда надо. Iako ponekad vam povući "krivo" Čini se da kraja, i odjednom povlači ravnotežu, to mistično točka između ponude i potražnje, između novca i dobara, to je tamo gdje je to potrebno. Примерно так было в эпоху «рейганомики», над которой столь многие в свое время издевались и которой так убедительно, с математикой и клятвами Кейнсом, предрекали неизбежное катастрофическое крушение. Nešto kao što je to bilo u doba "reganomika", nad kojim toliko u jednom trenutku ismijava i koji tako uvjerljivo, s matematike i zavjete Keynes, predvidio katastrofalan pad neminovan.

Посмотрим. Vidjet ćemo. Очередной маленький тест на то, может ли человек хоть в какой-то степени управлять делом собственных рук. Još jedan mali test je li osoba koja barem u određenoj mjeri kontrolirati poslovanje svoje ruke.

Но даже если на этот раз что-то получится, удастся кризис смягчить и поскорее вырулить в новый цикл подъема, то и тогда вовсе не факт, что тот же набор мер поможет в будущем. Ali čak i ako ovaj put će se nešto moći ublažiti krizu i brzo taxied u novom ciklusu ekspanzije, pa čak i onda ne činjenica da je isti skup mjera pomoći će vam u budućnosti. Потому что экономика изменяется все время, причем и структурно тоже. Budući da je gospodarstvo se mijenja cijelo vrijeme, i strukturalno, kao dobro. Главная же экономика мира – американская – все глубже и все прочнее переплетается с другими экономиками, прежде всего с китайской (но и индийской и японской, другими тоже), переплетается уже не тысячами, а миллионами, если не десятками миллионов видных и не видных глазу жил. Međutim, glavna gospodarstva u svijetu - US - dublje i jače nego svi povezani s drugim zemljama, posebno sa kineski (i indijski i japanski, drugi previše), isprepletena ne tisuće nego milijuni, ako ne i desetke milijuna uglednih i istaknutih očiju vene . И уже неизвестно, где решается судьба доллара – в Вашингтоне с Нью-Йорком или во Франкфурте или Пекине, или вовсе даже в Дели и Сингапуре. I to ne zna gdje je sudbina dolara - u Washingtonu, DC u New Yorku ili Frankfurtu, odnosno Beijing, ili čak ni u Delhiju, i Singapur. И все это – через деривативы – залезает вдобавок в какие-то непролазные виртуальные глубины, процессы, которые мы не в состоянии описать, а тем более предсказать. I sve to - kroz derivata - penje se na vrhu nekog neprobojnim virtualne dubine, procesi koje se ne mogu opisati, a kamoli predvidjeti. Мы стараемся этого не замечать, всё талдычим, как прежде: рост ВВП, широкие деньги, узкие деньги, длинные, короткие, динамика инфляции, дефицит текущего баланса… Пока наконец какой-нибудь Кервьель не заставит нас отпрянуть от привычных таблиц и заглянуть в бездну, в которой нам все равно не так, чтобы много было видно… Nastojimo ne primijetiti, sve taldychim kao i prije: rastu BDP-a, široka novac, uski novca, dugi, kratki, dinamika inflacije, deficit tekućeg računa ... dok konačno neki Kerviel ne bi nas smanjiti s uobičajenih stolova i gledati u ponor u kojoj još uvijek ne toliko da se vidi ...

Перемены слишком быстры, чтобы за ними мог уследить человеческий глаз, и вот уж где история совсем не повторяется, так это в экономике. Promjene su prebrzo pratiti od njih može ljudsko oko, a to je stvarno gdje se priča ne ponavlja, tako da je u gospodarstvu.

Но все-таки какие-то самые общие уроки можно извлечь. Ipak, neke vrlo općenite lekcije mogu naučiti. Например, что попытки контроля над ценами не помогают никогда – ну, разве что в военное время, но тогда надо вводить уже и полноценную карточную систему. Na primjer, koji pokušava kontrolirati cijene ne bi sve - dobro, osim u vrijeme rata, ali onda ste unijeli je već puna card sustav. Деньги прекращают тогда свое нормальное циркулирование и функционирование, перестают быть проводником информации и фонариком, высвечивающим направление движения и роста, прогресс останавливается. Novac potom zaustaviti njegovo normalno cirkulaciju i koristiti, prestati biti vodič informacija i svjetiljku, treperi smjer kretanja i rast, napredak se zaustavlja.

И с увеличением налогов надо быть осторожнее, и с национализациями. A s povećanjem poreza treba biti oprezan i nacionalizacijom. Весь опыт показывает – такие меры могут принести некоторое временное облегчение, но в долгосрочном плане больному обязательно станет хуже. Cijelo iskustvo - takve mjere mogu dati neke privremeno olakšanje, ali u dugoj vožnji, pacijent je dužan da postanu još gore.

Впрочем, еще раз напомню мою любимую цитату из Кейнса: «в долгосрочном плане всё равно мы все – покойники». Međutim, još jednom podsjetiti na moj omiljeni citat iz Keynes: ". U dugoj vožnji, svi smo još uvijek - mrtav" В том смысле, что надо думать о ныне живущих, а о потомках пусть побеспокоятся они сами. U smislu da trebamo razmišljati o životu i potomci čak gnjaviti sebe. Тем более это еще бабушка надвое сказала, что там им нужно будет в том их долгосрочном далеке… Pogotovo jer je to moja baka polovina rekao da bi trebao biti u njihov dugoročno daleko ...

Так что хотя я отчасти и согласен с Кейнсом (как будто это ему нужно – в его посмертном величии – согласие какого-то там русского писаки!), но должен и возразить. Dakle, iako sam djelomično slažem s Keynes (kao da je to potrebno - u svom posthumno slave - suglasnost za ruski hack vani), ali treba prosvjedovati. Бывает – и часто – так, что печальные последствия грубого государственного вмешательства в экономику становятся очевидны уже при жизни одного поколения… В предыдущих главах уже рассказывалось о том, к каким печальным последствиям пришел гитлеровский министр экономики Ялмар Шахт, пытаясь – в самом чистом виде – осуществить на практике кейнсианскую модель массированного государственного стимулирования рыночной экономики. Ponekad - često - tako da su nesretne posljedice bruto državne intervencije u gospodarstvu postaje jasno za života jedne generacije ... prethodnim poglavljima već su komentirali kako tužnih posljedica Hitlerovog ministra gospodarstva došao Hjalmar Schacht, pokušavajući - u svom najčišćem obliku - za obavljanje U praksi, keynesijanska model masivne državne poticaje u tržišnom gospodarstvu.

Сегодня, когда центробанки ведущих экономических госдуарств мира в панике выбрасывают на рынки сотни миллиардов долларов, пытаясь предотвратить всемирный кризис ликвидности, они действуют согласно классическим кейнсианским рецептам. Danas, kada su središnje banke velikim gospodarstvima država svijeta u panici na tržištu bacati stotine milijardi dolara pokušavaju spriječiti globalnu krizu likvidnosti, oni djeluju u skladu s klasičnim kejnzijanske recepta. Рецептам, которые неоднократно (но не всегда!) срабатывали. Recepti, koji su često (ali ne uvijek), radio. Но что, если сегодняшний случай не похож на вчерашний? No, što ako u konkretnom slučaju nije kao jučer? Что, если мы не за тот конец веревочки тянем? Što ako nismo na tom kraju užeta povući?

Ведь, например, первое, что приходит в голову: не приведет ли это к новому росту цен на нефть и нефтепродукты, на сырье и продовольствие и, следовательно, к новому витку инфляции? U stvari, na primjer, prva stvar koja vam padne na pamet: Da li to nije dovelo do novog rasta cijena nafte i naftnih proizvoda, sirovina i hrane i, posljedično, novi krug inflacije? Помните, что случилось в «одном американском городке», когда туда банк неожиданно вбросил дополнительные сто тысяч долларов? Sjeti se što se dogodilo s "jednom američkom gradu", kada se iznenada katapultirani banke dodatno sto tisuća dolara? Ведь система может еще сильнее разбалансироваться в момент, когда она и так не очень твердо стоит на ногах? Uostalom, sustav može dodatno neuravnotežen u ovom trenutku i tako se nije jako čvrsto na nogama?

Я хотел бы зарегистрировать закон – назовем его законом социально-экономической сиюминутности. Želio bih da se registrirate zakon - nazovimo ga zakon društvenog i gospodarskog neposrednosti. На нашем веку помогало это лекарство, значит, и завтра оно же поможет (а болезь-то, может быть, другая, что толку принимать таблетки от кашля, когда проблемы – с желудком?). U našem stoljeću, pomogao je ovaj lijek, znači, a sutra to će također pomoći (i bolez, onda možda drugi, što je dobro je uzimati tablete za kašalj, kada je problem - želudac?).

А население живет и вовсе одним днем – стало чуть легче, чем вчера, подешевел хлеб на три копейки, и отлично! I ljudi živjeti i raditi jedan dan - postalo malo lakše nego jučer, pala je denar kruha i savršeno!

Или вот, к примеру, фундаментальный вопрос о доверии к валюте. Ili, na primjer, temeljno pitanje povjerenja u valute. В США вот уже 200 лет не было гиперинфляции, а тем более конфискаций. U SAD-u 200 godina nije bilo hiperinflacija, i više napadaja. В этой стране культ национальной валюты, она священна и неприкосновенна. U ovoj zemlji, kult nacionalne valute, što je sveto i nepovredivo. Но последние пару лет доллар падает, курс его лихорадит, и вот уже юный евро, еле-еле оправившийся от детских болезней, выглядит сильнее. No, posljednjih nekoliko godina, dolar pada, tijekom svog groznica, a sada mladi eura, jedva oporavio od djetinjstva bolesti, izgleda jači. И даже рубль представляется более надежным прибежищем капиталов. Pa čak i rublja Čini se da je pouzdan utočište za kapital. При том что его курс, возможно, серьезно завышен, а за «прочностью» нет ничего, кроме ненормально высоких цен на энергоносители. S obzirom da je stopa može biti ozbiljno precijenjen, a za "snagu" je ništa drugo nego abnormalno visoke cijene energije.

(А разве этого мало? – удивятся некоторые.) (Nije li to dovoljno? - Iznenađena neke.)

Все это не значит, что доминирующая роль доллара когда-нибудь не придет к концу. Sve to ne znači da je dominantna uloga dolar ne ikada doći do kraja. Конечно, придет («все проходит»). Naravno, dolaze ("sve ide"). Но пока злорадные комментарии к сообщениям о том, что доля доллара в мировых валютных резервах снизилась (как выясняется, с 65 процентов аж до 63!), выглядят несколько наивными. No, dok su pakostan komentari na izvješća da je dolar udio u svjetskim deviznim rezervama je palo (kao što se ispostavilo, sa čak 65 posto na 63!) Pogledajte malo naivno. Почти по Марку Твену: слухи о кончине «баксов» несколько преувеличены. Gotovo Mark Twain: glasine o smrti "krupna sačma" su uvelike pretjerana.

Но населению кажется, что всегда будет так, как было вчера и сегодня. Ali ljudi izgleda uvijek biti kao što je bilo jučer i danas. Что рубль и евро всегда будут расти, а доллар всегда падать! Rublje i euro će uvijek rasti, a dolar uvijek pada!

Или возьмите священную корову – веру в недвижимость как спасение от инфляции, как лучшее средство накопления. Ili svetu kravu - vjerovanja u nekretnine kao spas od inflacije, kao najbolje sredstvo akumulacije. Жилье же все время росло в цене в последнее время, не так ли? Stanovanje uvijek raste vrijednost u posljednje vrijeme, zar ne? И людям очень трудно поверить, что это может круто измениться. I ljudi su vrlo teško vjerovati da se to može promijeniti naglo. С катастрофическими, возможно, для многих последствиями. Uz katastrofalno, možda, za mnoge učinke. «Завтра» в экономическом сознании людей не существует! "Sutra" u gospodarskom svijesti ljudi ne postoje!

Во-вторых, еще одно следствие того же закона – склонность населения винить в своих проблемах своих нынешних правителей, очень быстро забывая о прошлом. Drugo, još jedna posljedica istog zakona - sklonost krivi ljude za njihove probleme svojih sadašnjih vlastodržaca, brzo zaboravlja prošlost. И наоборот, приписывать стоящим у руля в данный момент заслугу любых послаблений и улучшений, хотя понятно, что позитивные, да и негативные перемены в экономике чаще всего являются результатом долговременных факторов. Isto tako, pripisati stoji na čelu u to vrijeme bilo pauze i kreditnih poboljšanja, iako je jasno da su pozitivne, a negativne promjene u gospodarstvu najčešće su rezultat dugoročnih čimbenika. Предшественникам, бедолагам, часто и доброго слова не дождаться. Prethodnika, loši momci, a često ne čeka, dobre riječi.

Примеров тому несть числа. Primjeri su legije. Лейбористы в Британии пришли к власти в 1997-м, после завершения трудного долгого спада, через который грамотно провели страну консервативные правительства. Laburistička stranka u Velikoj Britaniji došao na vlast u 1997, nakon dugog napornog recesije, kroz koje zemlja imala dobro konzervativnu vladu. Придя к власти, лейбористы ничего принципиально не поменяли (и надо отдать им должное, ведь могли бы начать перемены ради перемен!), и королевство в неплохой форме въехало в новый цикл – подъема рынков и быстрого роста. Nakon što su na vlasti, rada nije bitno promijenio (i njihov kredit, jer su promjene moglo početi za promjenu!), A kraljevstvo je u dobroj formi preselio u novi ciklus - the porast tržišta i brzog rasta. Население сочло это заслугой исключительно новой власти. Stanovništva koje se promatra je zasluga samo nove vlade.

СССР в конце 80-х пришел к практическому банкротству, внешние долги были таковы, что стране грозил тотальный дефолт (покруче того, что было в 98-м!). SSSR-u kasnih 80-ih došao do praktičnog stečaja, inozemni dugovi su takve da je zemlja bila ugrožena ukupno drži (naglo da je u 98.!). В отчаянной попытке выйти из положения премьер Павлов фактически девальвировал рубль, но население этого не заметило, поскольку полки магазинов были абсолютно пусты. U očajničkom pokušaju da izađe premijera Pavlov zapravo obezvrijedio rublje, ali je stanovništvo ne primijetiti jer policama trgovina su potpuno prazna. На ценниках значились старые, лишенные смысла цены – по ним практически ничего нельзя было купить. Na cijena oznake su navedene stare, besmisleno cijena - na njima je gotovo nemoguće kupiti ništa.

Зато когда правительство Гайдара вытащило страну из состояния развала, когда магазины заполнились продуктами и другими товарами – по новым, разумеется, ценам, – российский народ обнаружил, что кто-то лишил его всех скромных сбережений – лежавшее под подушкой или на сберкнижке ничего больше не стоило! Ali kad Gaidar Vlada izvući zemlju iz kolapsa, kada su trgovine su pune hrane i druge robe - za nove, dakako, cijene - ruski ljudi su otkrili da je netko ga skinuo svih skromnim štednje - leži ispod jastuka ili na štedne banke je vrijedan više ! И этим кем-то, этим злодеем, был навсегда назначен не Павлов и не Горбачев, а Гайдар и его «мальчики в коротких штанах». A da je netko, ovaj zločinac, nije trajno dodijeljena Pavlova i Gorbačov, Gaidar i njegovi "dečki u kratkim hlačama."

Когда во второй половине 90-х российские власти заигрались в опасные игры с ГКО и довели страну до дефолта, ответственным за это бедствие общественное мнение назначило совсем недолго просидевшего в Кремле Сергея Кириенко и его команду, а не их предшественников. Kada je u drugoj polovici 90 ruskih vlasti počeo igrati opasnu igru ​​s SiCG i doveo zemlju na defaultu, odgovoran za tu katastrofu imenovao javnog mnijenja proveo malo više vremena u Kremlju Sergeja Kiriyenko i njegov tim, a od svojih prethodnika. В результате «киндер-сюрприз» вынужден был, чуть ли не с позором, уйти в отставку. Kao rezultat "Kinder iznenađenje" je bio prisiljen gotovo sramota otići u mirovinu. А потом начался период бешеного роста цен на нефть и газ. A onda je počeo period od pomahnitao rasta cijena nafte i plina. Им можно было сполна воспользоваться, потому что ни Гайдар, ни даже Черномырдин, при любых своих ошибках, не сделали главной – не включили печатный станок, не допустили гиперинфляции. Oni su mogli uzeti puni prednost, jer ni Gaidar, Chernomyrdin, niti na bilo koju od svojih pogrešaka, nisu učinili veliki - ne uključuju tiskarski stroj, spriječiti hiperinflacija. И, во-вторых, потому, что Кириенко достаточно грамотно провел девальвацию 98-го, при всей ее болезненности она заложила основу быстрого экономического роста. I, drugo, jer sasvim kompetentno Kiriyenko je obezvrijedio 98., sa svim svojim boli, on je postavio temelje za brz gospodarski rast.

С новыми, сумасшедшими ценами на нефть и газ, да еще и стартуя с выгодного исходного положения, не то что Ельцину с Гайдаром, а и премьеру Павлову не трудно было бы наладить своевременную выплату зарплат и пенсий. S novim, ludih cijena nafte i plina, pa čak i početkom profitabilan izvor, a ne nešto što Jeljcin Gaidar kao premijera, i Pavlov nije bilo teško utvrditi pravovremenu isplatu plaća i mirovina. Но в глазах населения относительно наладившийся быт и повысившийся уровень жизни, конечно же, – заслуга президента Путина и его мудрой экономической политики. No, u očima stanovništva u odnosu na uspostavljene između života i poboljšati životni standard, naravno, - zasluga predsjednika Putina i njegove mudre ekonomske politike.

Сиюминутность правит и Европой, и Африкой, и Азией (не говоря уже об Америке с Австралией). Trenutni pravila i Europa i Afrika i Azija (da ne spominjemo Ameriku i Australiju). Видимо, так было, есть и будет. Očigledno, to je bio, jest i bit će. А потому понятно, почему политики не заинтересованы в том, чтобы закладывать фундаменты завтрашней экономики, и ясно, почему они так цепляются за вчерашние рецепты. I tako je razumljivo zašto političari nisu zainteresirani za polaganje temelja za sutrašnje gospodarstva, i jasno je zašto oni držati na jučerašnjim receptima. У реформаторов – горькая, незавидная судьба. Reformatori - gorko, nezavidan sudbine.

Но с другой стороны, если держаться только за прошлое и противиться реформам, то ничего хорошего человечество не ждет. Второй закон термодинамики и закон убывающей доходности вступят в полную силу и каждый день станет днем регресса, человечество начнет быстро опускаться назад – к средневековью, к распаду сообществ, к натуральному хозяйству и первобытному коммунизму. (А там, в конце, видимо, начнем превращаться назад в обезьян.)

Но разве консерваторы не играют своей важной роли в обществе? Играют, и еще какую! И не просто в качестве необходимого тормоза на разгонах. Для успеха реформ мало, чтобы их энергично проталкивали новаторы, они осуществятся только тогда, когда на них, скрепя сердце, согласятся именно консерваторы. Но это произойдет только тогда, когда их убедит в неизбежности перемен финансовая реальность. Только не ограничивайте естественных свойств денег, и они своё возьмут!

Только деньги, только рынок, с его невидимой, но мускулистой рукой, спасают положение и буквально силой, за шкирку, тянут нас в будущее… Не знаю, не кончатся ли когда-нибудь их силы, не одолеет ли их инерция, не исчерпается ли заложенная в них феноменальная энергия…

Верить в деньги (не в туго набитую мошну, а именно в Деньги) – это не значит предпочитать высокому низменное. Богу – золотого тельца. Честному – подлое. Доброте – злобу. Нет, вовсе нет, это значит – верить в прогресс. В то, что общество слишком медленно, мучительно медленно, со множеством отвратительных рецидивов, но все-таки становится гуманнее. И осмысленнее. Куда-то движется, к какой-то вроде бы цели…

Непостижимая сложность устройства мира денег, их не до конца нам ясная внутренняя динамика и устремленность в будущее дают надежду на «неслучайность». На то, что мы не прыщ, не кусок плесени, случайно образовавшийся в промежности вселенной. Не недоразумение, не дурацкое исключение в мире вечной мертвой гармонии и покоя.

Многие, правда, с таким подходом не согласятся категорически… Известный французский философ Марк Гийом выразил весьма распространенное мнение, когда пренебрежительно объявил эту точку зрения «религиозной». Это всего лишь «миф роста и счастья, достигаемого через накопление материальных ценностей, миф о возможности победить болезни и смерть через научно-технический прогресс», пишет он.

Ну что же, кому дорог поп, кому попадья, а кому – попова дочка… Слава богу, что люди имеют возможность спорить, выражать разные точки зрения. Но, вполне возможно, что деньги обеспечивают само существование плюрализма.

Альтернатива деньгам – насилие. Либо на горизонтальном уровне – между людьми и общинами в борьбе за ограниченное количество материальных благ, либо на уровне вертикальном – государственное насилие, ГУЛАГ, в более или менее свирепой форме.

Потому что деньги – это свобода, и, может быть, это самое емкое их определение. (Я далеко не первый додумался до такой формулировки – смотрите, например, «Записки из Мертвого дома» Федора Михайловича Достоевского.)

Погодите-ка, скажете тут вы, а как же с Евангелием от Матвея? Разве не сказано там, что любовь к деньгам – корень всего мирового зла?

Сказано. И во многих отношениях сказано верно. Самое лучшее лекарство в неправильных дозах может стать страшным ядом. И любовь обернуться ненавистью. И свобода – анархией и разрушением. Во всякой самой замечательной вещи на Земле непременно есть темное начало.

Чем пахнут деньги

Это выражение восходит к I веку нашей эры, временам правления римского императора Веспасиана, который в поиске новых источников доходов придумал обложить налогом общественные туалеты. А когда его сын Тит возразил, что, дескать, не подобает императорам таким нечистым образом деньги зарабатывать, Веспасиан якобы как раз и произнес знаменитый афоризм: «Pecunia non olet», ничем таким, дескать, эти деньги не пахнут, в чем твоя проблема?

Веспасиан недаром был сыном сборщика налогов – придя к власти в результате переворота, он навел порядок в армии и в финансах, восстановил мир на границах империи. Но большинству сегодня известен именно как автор этого афоризма, показывающего еще и наличие чувства юмора, хоть и довольно циничного.

Кто только не повторял эту мысль потом, но все перепевы уступали оригиналу по выразительности и точности метафоры.

Например, Сталин говорил, что большевики не смогут построить социализма «в белых перчатках», имея в виду, что придется пополнять бюджет за счет продажи водки.

Любопытно, что изречение о непахнущих деньгах любят повторять люди, придерживающиеся совершенно противоположных взглядов. Как циники, утверждающие принцип «цель оправдывает средство», так и критики, такой подход объявляющие аморальным.

Но это, что касается методов. А как насчет самой цели? Насколько нравственно и морально ставить перед собой такую цель – разбогатеть? И потом, чисто логически: если уж решил такой задачи добиваться, то уж тут не до цирлих-манирлих. И с этим, наверно, согласятся сторонники обеих точек зрения. Первые имеют в виду: «даже из дерьма можно и нужно делать деньги, мы такие крутые и этим гордимся, а вы, брезгливые кисейные барышни, так и сидите в своей бедности и убогости, чистоплюи». Вторые: «эти типы, решившие непременно разбогатеть, ни перед чем не остановятся, ничем не побрезгуют, их деньги, может, и не пахнут, зато попахивает от них самих».

Почти ту же мысль в абсурдно-карикатурной форме выражает современный анекдот. Новый русский, прослышав, что за душу Диавол предлагает неслыханные богатства, говорит: «Никак не пойму: в чем тут подвох, в чем западня?»

Действительно, в чем? За что-то эфемерное, существование которого не только не доказано, но и вообще вызывает большие сомнения, предлагаются – чисто конкретно – реальные деньги. Наверно, кидалово!

Группа студентов юрфака Высшей школы экономики несколько лет назад написала замечательную курсовую работу под названием: «Юридический и институционально-экономический анализ продажи души дьяволу». Студенты – Анна Бергер, Александра Соболева, Константин Левин и Кирилл Липай констатировали, что анализируемый контракт носит смешанный характер: имеют место и наем, и продажа.

И пришли к определенным выводам в его оценке – с юридической точки зрения.

Но прежде чем дать им слово для заключения, я хотел бы обратить внимание на другие – финансовые и экономические – аспекты контракта.

Он явно подходит под ситуацию, которую экономисты называют смешным словом «монопсония». То есть один-единственный покупатель приходится на многих продавцов, которые в данном случае ничего не знают о существовании друг друга! Эта самая «монопсония» бывает «недискриминирующей», но это не тот случай. Дискриминирует, и еще как!

В полном соответствии с классическим определением монопсонии, покупатель получает максимально возможную прибыль и несет минимально возможные издержки.

Неравенство обмена вроде бы очевидно – с одной стороны богатства, ограниченные жестким и, в общем-то, совсем небольшим сроком (сколько там человеку осталось? Лет тридцать-сорок, ну даже пусть шестьдесят). С другой – нечто неосязаемое, но зато вечное, вообще не подверженное амортизации. Если предположить, что пользование душой, при всей ее эфемерности, имеет все же монетарное выражение, пусть даже сколь угодно малое, то все равно, учитывая продолжительность срока пользования, получается, что ее стоимость бесконечно больше любого конечного числа. Вот на сколько денег «кидает» сатана продающего душу – на бесконечное их количество!

Правда, найдется какой-нибудь адвокат дьявола, который напомнит, что в экономике существует понятие бессрочной аренды и формула, позволяющая определить вполне конечную ее цену. Ее связывают с временной функцией денег, с тем обстоятельством, что человек всегда предпочитает пользу сегодняшнего дня даже и большей пользе дня послезавтрашнего («Остановись, мгновенье, ты прекрасно!»). За горизонтом перспектива теряется, представление о будущей полезности быстро уменьшается и даже стремится к нулю!

Но бессрочное и вечное – не одно и то же. И потом – подчиняется ли преисподняя законам убывающей полезности и доходности? А черт его знает!

Есть одно, самое дьявольское возражение – на то она и свобода выбора, на то он и рынок, что каждый вправе решить, какую цену он готов заплатить за что угодно.

Но проблема в том, что одна из сторон сделки находится в невыгодной ситуации, не обладая информацией о положении на рынке и спросе на предлагаемый товар. В условиях монопсонии покупатель получает монополию на покупку, и полное отсутствие конкуренции позволяет ему фактически диктовать цены.

Помните теорию предельной полезности (страдания фермера Боба и парадокс воды и брильянта)? Так вот, дьявол, по имеющимся сведениям, располагает практически неограниченными запасами золота, серебра и всяких материальных благ, а потому предельная полезность этих субстанций и веществ для него крайне мала, у него их не меньше, чем воды в распоряжении человечества. Между тем душа обладает высочайшей полезностью для своего обладателя, расставаясь с одной единицей этого блага, он уменьшает его количество на 100 процентов. Сколько воды было бы справедливо предложить в обмен на брильянт? Нисколько – никакого количества не хватит, ее бесплатно можно иметь сколько угодно, а потому меновой стоимости она иметь не может. Но это в полной мере относится и к сделке: душа в обмен на богатства.

Кроме того, Сатана, имеет доступ к подробнейшей информации о том, сколько и каких душ имеется на рынке, и может делать хорошо продуманный выбор. А продавец понятия не имеет о том, какую цену можно было бы запросить.

Вот к какому выводу пришли студенты Высшей школы экономики.

Они рассудили, что «инфернальность цели является мотивом не только явно аморальным, но и преступным». А потому объявили контракт по продаже души дьяволу недействительным в полном соответствии со статьей 163 Гражданского кодекса РФ, гласящей, что «сделка, совершенная с целью, заведомо противоречащей основам правопорядка и нравственности, ничтожна».