Ответ может быть только один – секрета не существует A válasz csak egy lehet - nincs titok

Я воспользовался старым знакомством и попросил Мартина Вульфа специально для читателей этой книги объяснить, в чем же дело? Én egy régi ismerőse, és arra kérte Martin Wolf kifejezetten az olvasók e könyv elmagyarázza, mi folyik itt? Вот что он сказал: Íme mit mondott:

«Там, в большом мире, заключены миллионы и миллионы контрактов. "Ott, a nagy világban, millió és millió aláírt szerződések. И новые миллионы заключаются каждый день. És milliók vannak minden nap. Деривативов позаключали на сотни триллионов (!) долларов. Származékok pozaklyuchali több száz billió (!) Dollár. Кто же может хотя бы приблизительно знать, что там происходит, кто способен разглядеть тенденцию? Ki tudja a legkevésbé arról, hogy mi történik ott, akik láthatják a trend? Никто! Senki! И вот парадокс – мы можем предсказать приближение тайфуна, цунами и урагана, но не рецессии! És itt a paradoxon - tudjuk megjósolni a megközelítés egy tájfun, cunami és a hurrikán, de nem a recesszió! Мы можем говорить о том, что она случилась только постфактум – два месяца спустя после начала события». Beszélhetünk arról a tényről, hogy ez történt csak az egy tény - két hónappal az esemény kezdete. "

Вот что создал человек. Ez az, amit az ember teremtett. Не придумал, нет, а создал. Nem találta ott, és létrehozta. Или, может, не сам все-таки создал? Vagy talán nem hozott létre? Может, это и в самом деле – бог из машины? Talán ez a tény - az isten az autó? Или демон? Vagy egy démon?

Третья сторона монеты A harmadik oldala az éremnek

Вот представьте, мастерили вы сантиметр, то есть аршин для измерений. Képzeljük csak el, te is, hogy egy centiméter, vagyis mércéje a mérésre. Меряете им ценность других вещей. Méri az értéke más dolog. И вдруг он, этот аршин, обретает самостоятельную какую-то жизнь, помогает вам менять одну вещь на другую и сам становится почему-то самой ценной, просто сверхценной вещью… Aztán, az udvaron, kap valamiféle önálló életet, segít megváltoztatni egy dolog, hogy egy másik, és valamilyen oknál fogva, ő lesz a legértékesebb dolog ... csak túlértékelt

Конечно, в реальности все было как-то иначе (хотя никто до конца не уверен как). Persze, a valóság más volt (bár senki nem teljesen biztos abban, hogyan). Но, возможно, наоборот – некие протоденьги (куны, например) нашли себе, в лице модного среди знати украшения, удобного для хранения, транспортировки и обмена, заместителя – и это, конечно, было золото (или в каких-то случаях – серебро (см. главу «Люди гибнут за металл?»). De talán az ellenkezője - néhány protodengi (Coons, például) találták magukat szemben a divat között, a nemesség dekorációk, könnyű tárolni, a közlekedés és az anyagcsere-helyettes - és természetesen, az arany (vagy bizonyos esetekben - ezüst ( Lásd: "Az emberek meghalnak metal?").

И вот этот никому особенно не полезный сам по себе металл (разве что блестит) вдруг, по щучьему какому-то велению, становится и измерителем всех других стоимостей, этаким универсальным аршином! És ez senkinek, különösen nem önmagában hasznos fém (kivéve pezsgő), hirtelen, néhány Pike parancsot, és a mérő minden más értékek, egyfajta egyetemes mérce! И еще заместителем всех, абсолютно всех, без единого исключения, других товаров. És minden bűn, abszolút mindenkinek, kivétel nélkül, és egyéb termékek. И тем самым как бы самым желанным сверхтоваром. És így, mintha a legkívánatosabb sverhtovarom. Причем никто не знает, отчего это вдруг случилось, никто этого специально не изобретал, а как-то вдруг эдак само вышло. És senki sem tudja, miért történt hirtelen, mindez nem konkrétan kidolgozott, és valahogy hirtelen nagyon ment reklámok. И с тех пор деньги, принимая все более абстрактные, все более замысловатые, даже странные формы, развиваются вместе с человечеством. És mivel a pénz, figyelembe egyre több elvont, bonyolult, sőt bizarr formái alakulnak ki az emberiség.

Сначала золото находит себе еще более удобного заместителя – бумажные деньги. Először is, az arany egy sokkal kényelmesebb helyettese - a papírpénzt. Те, в свою очередь, заместителя себе – записи в банковских книгах, чек становится платежным средством. Azok viszont, alelnök magát - írja a banki könyvek, ellenőrizze, hogy lesz pályázat. Их, в свою очередь, замещает пластик, а его – электронные деньги… И это, конечно, еще не конец процесса, хотя мы пока себе даже и представить не можем, что последует дальше. Ők viszont a műanyag helyettesíti, és ez - az elektronikus pénz ... És ez persze nem a folyamat vége, bár jelenleg még nem tudja elképzelni, mi következik ezután.

Но и то, что уже реально случилось, мы не до конца понимаем – большое видится на расстоянии. De mi történt valójában, nem teljesen érthető - sokat láttam a távolból. Например, одно появление единой евровалюты чего стоит! Például egyetlen előfordulása a közös európai valuta ér valamit! Думаю, что мы не в состоянии пока полностью оценить колоссальное значение этого события в истории нашей цивилизации. Azt gondolom, hogy nem tudjuk még, hogy tudják értékelni az óriási jelentőségű az esemény történetében civilizációnk. Раньше этого можно было теоретически пытаться достичь через большую войну, массовое насилие, страдания и широкомасштабное порушение, уничтожение стоимости. Korábban ez elméletileg próbálja elérni egy nagy háború, tömeges erőszak, a szenvedés és a széles körben elterjedt porushenie, megsemmisítése értéket.

То есть, представляете себе, прорыв линии Мажино, оккупация Парижа, введение оккупационной валюты… Концлагеря и всякие кошмары, а в итоге все равно крушение всего проекта, никакой интегрированной европейской валютно-финансовой системы. Vagyis elképzelhető az áttörést a Maginot-vonal, a megszállás, Párizs, a valuta bevezetése megszállás ... koncentrációs táborokba és mindenféle rémálmok, de a végén még roncs az egész projekt, nincs egységes európai pénzügyi rendszer.

Единственный раз когда какое-то подобие такой системы все-таки создавали, то это было во времена Александра Македонского, и то она была основана на грубой силе, на лезвиях македонских мечей и, разумеется, долго не продержалась. Az egyetlen alkalom, amikor a látszatát egy ilyen rendszer hozott létre, hogy idejében volt a makedón Nagy Sándor, és hogy alapult nyers erő, a lapátok a kardok és a macedón, persze, nem tartott sokáig.

А теперь вот она, голубушка, достигнута без всяких войн и ужасов (если не считать огорчения евроскептиков). És most itt van ő, az én kedves, elérni anélkül, háború és terror (nem számítva az euroszkeptikusok bosszúságára). И новая эра в истории денег начинается, и куда она заведет, неизвестно. És egy új korszak kezdődik a pénz történetét, és ahol ez vezet ismeretlen. К 2050 году некоторые экономисты предрекают объединение доллара, евро и иены в одну, всемирную супервалюту… Что это будет значить для нас с вами, подумайте… 2050-re, egyes közgazdászok azt jósolják, hogy az unió a dollár, euró és a jen egyetlen, világszerte supercurrency ... Mit jelent számunkra, azt hiszem ...

Но в любом случае главные качественные особенности денег никуда не денутся, деньги, как бы они ни назывались, останутся деньгами. De bárhogy legyen is, a legfontosabb minőségi jellemzője a pénz nem fog eltűnni, a pénz, amit arra hivatottak, hogy továbbra is készpénzben.

У денег по-прежнему останутся две стороны: во-первых, они превращают качественное в количественное (высокое – в низменное, и это вроде бы плохо, аморально, на это всегда напирал марксизм). A pénz továbbra is kettős: egyrészt, hogy fordulj a mennyiségi minőségi (magas - az alap, és úgy tűnik, hogy rossz, erkölcstelen, mert mindig nyomni a marxizmus). Но, с другой стороны, они вносят объективный смысл в человеческое поведение, придают ему конкретность, отдают должное человеческому труду, дают способ его измерить и, как ни странно, освобождают его – от первобытного хаоса как минимум. De másrészt, hozzájárulnak az objektív jelentésére az emberi viselkedés, hogy ez egy különleges, tisztelettel adózik az emberi munka, átadja helyét mérni, és furcsa módon, megjelent neki - az ősi káosz, mint a minimum. (Правда, как выясняется, свобода от чего-то одного – это всегда зависимость от чего-то другого.) (Azonban, mint kiderül, a szabadság valami 1 - ez mindig függ az valami más.)

Мало того, теперь уже понятно, что деньги – это некий цемент, связывающий, скрепляющий, удерживающий вместе человеческое общество. Sőt, most már világos, hogy a pénz - ez a cement, kötés, hogy tartja, hogy tartja az emberi társadalmat. Цемент далеко не совершенный, действующий грубовато, допускающий то и дело структурные искажения, дающий трещину… Но ничего другого и близко пока не появилось, а попытки заменить этот волшебный клей чем-то другим – например, государственным насилием – окончились провалом. Cement nem tökéletes, meghatalmazotti goromba, most majd lehetővé téve a strukturális torzulás, ami a crack ... de semmi közvetlen közelről még nem jelent meg, és megpróbál lecserélni ezt a varázslatos ragasztó valami mást - például az állami erőszak - kudarcba fulladt.

Но есть у этой монеты, кажется, как ни странно, некая третья сторона! De ez az érme, úgy tűnik, furcsa módon, néhány harmadik fél!

Экономика – это логика ограниченных ресурсов. Közgazdaságtan - a logika a korlátozott erőforrások. Деньги – как полномочный представитель реальной экономики, как ее адекватное отражение – тоже должны быть ограничены в размерах. A pénz - mint meghatalmazott képviselője a reálgazdaság, hiszen megfelelő reflexió - is korlátozni kell a méretét. Только тонкий вопрос: до какой степени? Csak egy apró kérdés: milyen mértékben? Возможно, деньги должны немного – только немного! Talán a pénz kell egy kicsit - csak egy kicsit! – как бы забегать вперед, давать некий люфт – подтаскивать за собой экономику, толкать ее к расширению… - Hogyan juthat előre, hogy egy játék -, hogy húzza a gazdaság nyomja terjeszkedni ...

Деньги – машина времени, заглядывающая вперед, и ни в чем это так ярко не выражается как в функции кредита, олицетворяющего веру в будущее. Pénz - egy időgépet, előretekintve, és semmi sem olyan tisztán nem lehet kifejezni függvényében a hitel, megtestesíti a hit a jövőben. Благодаря ему могут осуществляться самые грандиозные проекты. Hála neki, talán az egyik leginkább ambiciózus projekt. Строительство грандиозных аэропортов, туннеля под Ла-Маншем, скоростных железных дорог и автобанов. A grandiózus repülőterek építését, az alagutat a La Manche-csatorna, a nagy sebességű vasutak és országutak. Не говоря уже о тысячах, нет, миллионах более мелких частных проектов, индивидуальном предпринимательстве, позволяющем, без всякого Госплана, экономике расти во все стороны – и вправо, и влево, и вверх, и вниз! Nem is beszélve a több ezer, több millió kisebb nem egyedi projektek, egyéni vállalkozói, amely lehetővé teszi, anélkül, hogy az állam Tervezési Bizottság, a gazdaság növekedését minden irányban - és jobbra és balra, fel és le! Множество из них закончится пшиком – банкротством или тихим медленным умиранием. Sokan közülük a végén Zilch - csőd-vagy csendes lassú halált. Но сотни других образуют основы мощных транснациональных корпораций будущего, еще тысячи– станут мелкими, но крепкими фирмами и семейными бизнесами – кафе, мастерскими, химчистками, журнальными киосками, составляя становой хребет капитализма. De több száz más az alapja az erős transznacionális vállalatok a jövőben, akár több ezer, kicsi lesz, de az erős cégek és a családi vállalkozások - kávézók, üzletek, tisztító, újságárusoknál, a gerincét alkotó kapitalizmus. И все это как-то выстраивается в некую потрясающую гармонию, настолько многообразную и сложную, что она не поддается исчислению человеческим умом, да и никаким сверхмощным компьютером тоже… És ez valahogy beépül néhány csodálatos harmóniát, így változatos és bonyolult, hogy az emberi elme kiszámíthatatlan, és nem nagy teljesítményű számítógép is ...

Вообще деньги – они сами и есть суперкомпьютер, равного которому еще очень долго не создать человеку! Általánosságban elmondható, pénz - és nekik van egy szuperszámítógép, a szeret, amelyek nagyon hosszú idő ember!

Так что все замечательно, пока не приходит некий новый кризис. Szóval minden rendben van, amíg jön egy újabb válság.

Если происходит сбой, если пропорции нарушены, если настоящее слишком сильно залезает в долг перед будущим, то вся система расстраивается и возможно надолго, как было перед Второй мировой войной. Ha hiba történik, ha az arány a hibás, ha van, jut túl sok adóssággal a jövőben, akkor az egész rendszer felborul, és talán véglegesen, hiszen ez volt a második világháború előtt. Деньги ломаются ! Pénz van törve! И надо уметь их быстро починить. És képesnek kell lennünk kijavítani őket gyorsan. А человечество тогда совсем не умело. És ha az emberiség nem ügyesen. И теперь-то не очень, но все-таки кое-чему научилось, узнало, например, что, опуская и поднимая учетную ставку кредитного процента, можно сильно воздействовать на реальную экономику, а не только финансы. És most, ez nem nagyon, de megtanultam egy-két dolgot, tanultam, például, hogy csökkentésével és a kamatok növelésével járó hitelkamat, nagyban befolyásolja a reálgazdaságot, nem csak finanszírozni. Проблема только в том, что это лекарство может иногда почему-то не действовать в желаемом направлении или вдруг вызывает непредвиденные побочные эффекты, причем даже порой возникает опасение – да не будет ли вреда больше, чем пользы? Az egyetlen probléma az, hogy ez a kábítószer néha ok, hogy ne járjon el a kívánt irányba, vagy hirtelen, előre nem látható mellékhatásokat okozhat, és néha még a félelem -, de nem lenne többet árt, mint használ? И беда в том, что все эти нюансы становятся очевидны и понятны только задним числом. És a baj az, hogy mindezen árnyalatok nyilvánvaló és világos csak utólag. Иногда многого можно достичь снижением налогов – вот сейчас американцы пробуют резко простимулировать свою забуксовавшую экономику и процентной поблажкой (деньги дешевле, что помогает потребителю, спросу), и набором стимулов – и налоговых и монетарных – посмотрим, что получится. Néha sokat lehet elérni adócsökkentés -, hogy az amerikaiak igyekeznek drámaian stimulálja a megfeneklett gazdaság és a kényeztetés kamat (a pénz olcsóbb, ami segíti a fogyasztói kereslet), és egy sor ösztönzők - a monetáris és fiskális, és - lássuk, mi történik.

Некоторые экономисты бьют тревогу: им кажется, что Вашингтон действует по лекалам прошлого, когда не было таких высоких цен на энергоносители. Egyes közgazdászok a hangzó riasztás: úgy tűnik, hogy Washington jár el a mintákat a múlt, mikor volt ilyen magas energiaárak. Помогая спросу, мы, кажется, тянем не за тот конец веревки! Segítség a kereslet, úgy tűnik, hogy nem húzza át a kötél végét! Более высокий спрос никак не поможет снижению цены на нефть, скорее наоборот! Minél nagyobb a kereslet, nem segít csökkenteni az olajárak, hanem az ellenkezőjét! Хотя иногда тянешь за «неправильный» вроде бы конец и неожиданно вытягиваешь баланс, эту мистическую точку между спросом и предложением, между деньгами и товаром, именно туда куда надо. Bár néha húzod a "rossz" Úgy tűnik, véget ér, és hirtelen húzza az egyensúlyt, ez a misztikus pont között a kereslet és kínálat között, a pénz és az áruk, ez ott van, ahol szükséges. Примерно так было в эпоху «рейганомики», над которой столь многие в свое время издевались и которой так убедительно, с математикой и клятвами Кейнсом, предрекали неизбежное катастрофическое крушение. Valami ilyesmi volt ez a korszak a "Reaganomics," amely alatt oly sok egyszerre kigúnyolt, és amely oly meggyőzően, a matematika és a fogadalmak Keynes, jósolta az elkerülhetetlen katasztrofális összeomlást.

Посмотрим. Majd meglátjuk. Очередной маленький тест на то, может ли человек хоть в какой-то степени управлять делом собственных рук. Egy másik kis teszt, hogy egy személy legalább bizonyos mértékben ellenőrizni a tevékenységét saját kezét.

Но даже если на этот раз что-то получится, удастся кризис смягчить и поскорее вырулить в новый цикл подъема, то и тогда вовсе не факт, что тот же набор мер поможет в будущем. De még ha ezúttal valami képes lesz enyhíteni a válságot, és gyorsan taxied egy új ciklus terjeszkedés, és akkor nem azt a tényt, hogy ugyanazok az intézkedések segítik a jövőben. Потому что экономика изменяется все время, причем и структурно тоже. Mivel a gazdaság folyamatosan változik az idő, mind szerkezetileg is. Главная же экономика мира – американская – все глубже и все прочнее переплетается с другими экономиками, прежде всего с китайской (но и индийской и японской, другими тоже), переплетается уже не тысячами, а миллионами, если не десятками миллионов видных и не видных глазу жил. Azonban a fő gazdaság a világon - az Egyesült Államok - mélyebb és erősebb, mint az összes összefonódik más gazdaságok, elsősorban a kínai (és indiai és japán, mások is), összefonódik nem ezer, hanem több millió, ha nem több tízmillió kiváló és kiemelkedő szem vénák . И уже неизвестно, где решается судьба доллара – в Вашингтоне с Нью-Йорком или во Франкфурте или Пекине, или вовсе даже в Дели и Сингапуре. És ez nem ismert, ahol a sorsa a dollár - a washingtoni és New York vagy a frankfurti, vagy Peking, sőt még a Delhiben, és Szingapúrban. И все это – через деривативы – залезает вдобавок в какие-то непролазные виртуальные глубины, процессы, которые мы не в состоянии описать, а тем более предсказать. És mindez - a származtatott - felmászik a tetejére néhány járhatatlan virtuális mélység, a folyamatokat, hogy nem vagyunk képesek leírni, nemhogy előre. Мы стараемся этого не замечать, всё талдычим, как прежде: рост ВВП, широкие деньги, узкие деньги, длинные, короткие, динамика инфляции, дефицит текущего баланса… Пока наконец какой-нибудь Кервьель не заставит нас отпрянуть от привычных таблиц и заглянуть в бездну, в которой нам все равно не так, чтобы много было видно… Igyekszünk nem észrevenni, minden taldychim mint korábban: a GDP növekedés, szélesebb értelemben vett pénz, keskeny pénz, hosszú, rövid, a dinamika az infláció, a folyó fizetési mérleg hiánya ... Mindaddig, míg végül néhány Kerviel nem tesz minket riad vissza a szokásos asztalok és nézzen a mélységbe amelyben még mindig nem annyira, hogy láttam ...

Перемены слишком быстры, чтобы за ними мог уследить человеческий глаз, и вот уж где история совсем не повторяется, так это в экономике. A változások túl gyorsan nyomon követni sem tudta az emberi szem, és ez igazán, ahol a történet nem ismétlődik, így a gazdaságban.

Но все-таки какие-то самые общие уроки можно извлечь. Mégis, néhány nagyon általános tanulságok vonhatók le. Например, что попытки контроля над ценами не помогают никогда – ну, разве что в военное время, но тогда надо вводить уже и полноценную карточную систему. Például, hogy megpróbálja ellenőrizni az árak soha nem segít - nos, kivéve a háború idején, de aztán megadta már megtelt kártyás rendszer. Деньги прекращают тогда свое нормальное циркулирование и функционирование, перестают быть проводником информации и фонариком, высвечивающим направление движения и роста, прогресс останавливается. Pénzt, akkor ne a normális vérkeringést és használni, már nem minősül vezető információkat, és egy zseblámpa, villogó a mozgás irányától és a növekedés, a fejlődés megáll.

И с увеличением налогов надо быть осторожнее, и с национализациями. És az adóemelés szükséges, hogy legyenek óvatosak, és az államosítás. Весь опыт показывает – такие меры могут принести некоторое временное облегчение, но в долгосрочном плане больному обязательно станет хуже. Az egész élmény - ilyen intézkedés lehet hogy néhány ideiglenes megoldást, de hosszú távon a beteg köteles rosszabbodni fog.

Впрочем, еще раз напомню мою любимую цитату из Кейнса: «в долгосрочном плане всё равно мы все – покойники». Azonban, még egyszer emlékeztetni a kedvenc idézetem Keynes: "Hosszú távon mindannyian még - halott." В том смысле, что надо думать о ныне живущих, а о потомках пусть побеспокоятся они сами. Abban az értelemben, hogy azt kell gondolni, az élők és a leszármazottai is törődjünk maguknak. Тем более это еще бабушка надвое сказала, что там им нужно будет в том их долгосрочном далеке… Különösen azért, mert ez az én nagymamám azt mondta, hogy 1/2 kellene lennie a hosszú távú távol ...

Так что хотя я отчасти и согласен с Кейнсом (как будто это ему нужно – в его посмертном величии – согласие какого-то там русского писаки!), но должен и возразить. Szóval bár én részben egyetértek Keynes (mintha szüksége volt rá - az ő posztumusz dicsősége - hozzájárulásával orosz hack odakint!), De meg kell tiltakozni. Бывает – и часто – так, что печальные последствия грубого государственного вмешательства в экономику становятся очевидны уже при жизни одного поколения… В предыдущих главах уже рассказывалось о том, к каким печальным последствиям пришел гитлеровский министр экономики Ялмар Шахт, пытаясь – в самом чистом виде – осуществить на практике кейнсианскую модель массированного государственного стимулирования рыночной экономики. Néha - gyakran - hogy a szerencsétlen következményei bruttó állami beavatkozás a gazdaságba Egyre jobban körvonalazódnak az élettartama egy nemzedék ... Az előző fejezetekben már nyilatkozott arról, milyen szomorú következményei Hitler gazdasági minisztertől érkezett Hjalmar Schacht, próbálja - a maga legtisztább formájában - hajtsanak végre A gyakorlatban a keynesi modell egy hatalmas kormányzati ösztönzésnek köszönhetően a piacgazdaság.

Сегодня, когда центробанки ведущих экономических госдуарств мира в панике выбрасывают на рынки сотни миллиардов долларов, пытаясь предотвратить всемирный кризис ликвидности, они действуют согласно классическим кейнсианским рецептам. Ma, amikor a központi bankok jelentős állami gazdaságok a világ a pánik a piacokon dobni több száz milliárd dollárt próbálják megakadályozni a globális likviditási válság, ezek szerint cselekszik, a klasszikus keynesi recept. Рецептам, которые неоднократно (но не всегда!) срабатывали. Receptek, amelyek gyakran (de nem mindig) dolgozott. Но что, если сегодняшний случай не похож на вчерашний? De mi van, ha a jelen esetben nem olyan, mint tegnap? Что, если мы не за тот конец веревочки тянем? Mi van, ha nem vagyunk abban a kötél végén pull?

Ведь, например, первое, что приходит в голову: не приведет ли это к новому росту цен на нефть и нефтепродукты, на сырье и продовольствие и, следовательно, к новому витку инфляции? Az a tény például, az első dolog, ami eszünkbe jut: Vajon ez nem vezet egy új áremelkedés a kőolaj-és kőolajtermékek, nyersanyagok és élelmiszerek, és ennek következtében újabb fordulója az infláció? Помните, что случилось в «одном американском городке», когда туда банк неожиданно вбросил дополнительные сто тысяч долларов? Emlékezz, mi történt az "egy amerikai város," amikor hirtelen ugrott a bank további százezer dollárt? Ведь система может еще сильнее разбалансироваться в момент, когда она и так не очень твердо стоит на ногах? Végtére is, a rendszer további kiegyensúlyozatlan a pillanatban, és így nem nagyon szilárdan a lábán?

Я хотел бы зарегистрировать закон – назовем его законом социально-экономической сиюминутности. Szeretnék regisztrálni a törvény - nevezzük ezt a törvényt a társadalmi és gazdasági közvetlenséggel. На нашем веку помогало это лекарство, значит, и завтра оно же поможет (а болезь-то, может быть, другая, что толку принимать таблетки от кашля, когда проблемы – с желудком?). Századunkban segítette ezt a gyógyszert, azt jelenti, és holnap is segít (és bolez, majd talán egy másik, mire jó tablettákat vesz a köhögés, ha a problémát - a gyomor?).

А население живет и вовсе одним днем – стало чуть легче, чем вчера, подешевел хлеб на три копейки, и отлично! És az emberek élnek, és ezt egy nap alatt - vált egy kicsit könnyebb, mint tegnap, egy fillért sem esett kenyeret, és tökéletes!

Или вот, к примеру, фундаментальный вопрос о доверии к валюте. Vagy például, az alapvető probléma a bizalom abban a pénznemben. В США вот уже 200 лет не было гиперинфляции, а тем более конфискаций. Az Egyesült Államokban 200 éve nem volt hiperinfláció, és a rohamok gyakoribbá válásának. В этой стране культ национальной валюты, она священна и неприкосновенна. Ebben az országban, a kultusza a nemzeti valuta, ez szent és sérthetetlen. Но последние пару лет доллар падает, курс его лихорадит, и вот уже юный евро, еле-еле оправившийся от детских болезней, выглядит сильнее. De az elmúlt pár évben, a dollár esik, a kurzus a láztól, és most a fiatal euró, alig felépült egy gyermekkori betegség erősebbnek tűnnek. И даже рубль представляется более надежным прибежищем капиталов. És még a rubel tűnik megbízhatóbb menedéket a tőke számára. При том что его курс, возможно, серьезно завышен, а за «прочностью» нет ничего, кроме ненормально высоких цен на энергоносители. Tekintettel arra, hogy annak mértéke lehet komolyan túlzottak, és az "erő" nem egyéb, mint az abnormálisan magas energiaárak.

(А разве этого мало? – удивятся некоторые.) (Nem elég ennyi? - Meglepett néhány.)

Все это не значит, что доминирующая роль доллара когда-нибудь не придет к концу. Mindez nem jelenti azt, hogy a domináns szerepet a dollár soha nem ér véget. Конечно, придет («все проходит»). Persze, gyere ("minden megy"). Но пока злорадные комментарии к сообщениям о том, что доля доллара в мировых валютных резервах снизилась (как выясняется, с 65 процентов аж до 63!), выглядят несколько наивными. De míg a gyűlölködő megjegyzéseket jelenti, hogy a dollár részesedése a világ devizatartalékainak esett (mint kiderült, a több mint 65 százalékkal 63!), Nézz egy kicsit naiv. Почти по Марку Твену: слухи о кончине «баксов» несколько преувеличены. Szinte Mark Twain: a pletykák a halála "bakok" nagymértékben eltúlzottak.

Но населению кажется, что всегда будет так, как было вчера и сегодня. De az emberek úgy tűnik, hogy mindig legyen, mint volt tegnap és ma. Что рубль и евро всегда будут расти, а доллар всегда падать! A rubel és az euró mindig növekednek, és a dollár mindig esik!

Или возьмите священную корову – веру в недвижимость как спасение от инфляции, как лучшее средство накопления. Vagy vegyük a szent tehén - hisz, mint tulajdon üdvösségét az infláció, mint a legjobb eszköz a felhalmozás. Жилье же все время росло в цене в последнее время, не так ли? Ház folyamatosan nő az érték az utóbbi időkben, nem igaz? И людям очень трудно поверить, что это может круто измениться. És az emberek nagyon nehéz elhinni, hogy képes változtatni hirtelen. С катастрофическими, возможно, для многих последствиями. A katasztrofális, talán a sok hatást. «Завтра» в экономическом сознании людей не существует! "Holnap" a gazdasági tudatosság a nép nem létezik!

Во-вторых, еще одно следствие того же закона – склонность населения винить в своих проблемах своих нынешних правителей, очень быстро забывая о прошлом. Másodszor, a másik következménye az azonos jog - az a tendencia, hogy hibás embereknek a problémáit a jelenlegi uralkodók, hamar elfelejti a múltról. И наоборот, приписывать стоящим у руля в данный момент заслугу любых послаблений и улучшений, хотя понятно, что позитивные, да и негативные перемены в экономике чаще всего являются результатом долговременных факторов. Ezzel szemben állva tulajdonítani élén ebben az időben, bármely szünetek és hitelminőség-javítási, bár egyértelmű, hogy a pozitív és negatív változások a gazdaságban legtöbbször eredménye hosszú távú tényezőket. Предшественникам, бедолагам, часто и доброго слова не дождаться. Elődei, szegény fickók, és gyakran nem várja meg a jó szót.

Примеров тому несть числа. A példák légió. Лейбористы в Британии пришли к власти в 1997-м, после завершения трудного долгого спада, через который грамотно провели страну консервативные правительства. A Munkáspárt hatalomra került Nagy-Britanniában 1997-ben, miután egy hosszú, kemény recesszió, amelyen keresztül az országnak volt egy jól-konzervatív kormány. Придя к власти, лейбористы ничего принципиально не поменяли (и надо отдать им должное, ведь могли бы начать перемены ради перемен!), и королевство в неплохой форме въехало в новый цикл – подъема рынков и быстрого роста. Miután a hatalom, a munka alapvetően nem változott (és a hitel, mert a változások elindulhat a változás!), És a királyság jó állapotban van, beköltözött egy új ciklus - a növekvő piacok és a gyors növekedést. Население сочло это заслугой исключительно новой власти. A lakosság úgy érdeme csak az új kormány.

СССР в конце 80-х пришел к практическому банкротству, внешние долги были таковы, что стране грозил тотальный дефолт (покруче того, что было в 98-м!). Szovjetunióban a 80-as évek végén jött el a gyakorlati csőd, a külföldi adósságok olyan volt, hogy az ország veszélyben összesen teljesített (hirtelen, hogy ez volt a 98.!). В отчаянной попытке выйти из положения премьер Павлов фактически девальвировал рубль, но население этого не заметило, поскольку полки магазинов были абсолютно пусты. Egy kétségbeesett kísérlet arra, hogy ki a miniszterelnök, Pavlov valóban leértékelődött a rubel, de a lakosság nem vette észre ezt, mert a boltok polcain teljesen üres volt. На ценниках значились старые, лишенные смысла цены – по ним практически ничего нельзя было купить. Az árcédula is szerepel a régi, értelmetlen áron - őket szinte lehetetlen vásárolni semmit.

Зато когда правительство Гайдара вытащило страну из состояния развала, когда магазины заполнились продуктами и другими товарами – по новым, разумеется, ценам, – российский народ обнаружил, что кто-то лишил его всех скромных сбережений – лежавшее под подушкой или на сберкнижке ничего больше не стоило! De amikor a Gajdar kormány húzza az országot az összeomlás, amikor a boltok tele voltak az élelmiszer és egyéb áruk - új, természetesen az árak - az orosz nép rájött, hogy valaki már megfosztotta minden szerény megtakarítások - feküdt a párna alá, vagy a takarékpénztár volt érdemes többé ! И этим кем-то, этим злодеем, был навсегда назначен не Павлов и не Горбачев, а Гайдар и его «мальчики в коротких штанах». És ez a valaki, ez a gazember, nem állandó jelleggel, hogy Pavlov és Gorbacsov, Gajdar és a "fiúk rövid nadrág."

Когда во второй половине 90-х российские власти заигрались в опасные игры с ГКО и довели страну до дефолта, ответственным за это бедствие общественное мнение назначило совсем недолго просидевшего в Кремле Сергея Кириенко и его команду, а не их предшественников. Amikor a második felében a 90 orosz hatóságok kezdett játszani egy veszélyes játék az SCG, és bevitte az országot az alapértelmezett a felelősek e katasztrófa kinevezett egy közvélemény töltött egy kicsit a Kremlben, Szergej Kiriyenko és csapata, hanem, mint elődeik. В результате «киндер-сюрприз» вынужден был, чуть ли не с позором, уйти в отставку. Ennek eredményeként a "Kinder meglepetés" volt kénytelen, szinte szégyen, hogy nyugdíjba vonul. А потом начался период бешеного роста цен на нефть и газ. És akkor kezdődött időszak féktelen növekedése olaj-és gáz. Им можно было сполна воспользоваться, потому что ни Гайдар, ни даже Черномырдин, при любых своих ошибках, не сделали главной – не включили печатный станок, не допустили гиперинфляции. Tudták teljes mértékben kihasználni, mert sem Gajdar, Csernomirgyin, sőt bármelyik hibáikból, még nem történt jelentős - nem terjed ki egy nyomdát, megakadályozta hiperinfláció. И, во-вторых, потому, что Кириенко достаточно грамотно провел девальвацию 98-го, при всей ее болезненности она заложила основу быстрого экономического роста. , Másrészt, mert nagyon kompetensen Kiriyenko már leértékelte a 98., minden fájdalmával, ez alapozta meg a gyors gazdasági növekedés.

С новыми, сумасшедшими ценами на нефть и газ, да еще и стартуя с выгодного исходного положения, не то что Ельцину с Гайдаром, а и премьеру Павлову не трудно было бы наладить своевременную выплату зарплат и пенсий. Az új, őrült árakat az olaj és a gáz, és még kezdő jövedelmező forrása, nem olyasmi, amit Jelcin Gajdar, mint miniszterelnök, és Pavlov nem volt nehéz megállapítani, kellő időben történő fizetések és a nyugdíjak. Но в глазах населения относительно наладившийся быт и повысившийся уровень жизни, конечно же, – заслуга президента Путина и его мудрой экономической политики. De a szemében a lakosság relatív alakult az élet és az életszínvonal javításához, természetesen - az érdeme Putyin elnök és az ő bölcs gazdaságpolitika.

Сиюминутность правит и Европой, и Африкой, и Азией (не говоря уже об Америке с Австралией). Pillanatnyi szabályok és Európában, és Afrikában, és Ázsiában (nem beszélve Amerikában és Ausztráliában). Видимо, так было, есть и будет. Úgy látszik, ez volt, van és lesz. А потому понятно, почему политики не заинтересованы в том, чтобы закладывать фундаменты завтрашней экономики, и ясно, почему они так цепляются за вчерашние рецепты. És ez így érthető, hogy miért a politikusok nem érdeklődnek lefektették, hogy holnap gazdaság, és világos, miért ragaszkodnak a tegnapi recepteket. У реформаторов – горькая, незавидная судьба. A reformerek - keserű, egy irigylésre méltó sors.

Но с другой стороны, если держаться только за прошлое и противиться реформам, то ничего хорошего человечество не ждет. Второй закон термодинамики и закон убывающей доходности вступят в полную силу и каждый день станет днем регресса, человечество начнет быстро опускаться назад – к средневековью, к распаду сообществ, к натуральному хозяйству и первобытному коммунизму. (А там, в конце, видимо, начнем превращаться назад в обезьян.)

Но разве консерваторы не играют своей важной роли в обществе? Играют, и еще какую! И не просто в качестве необходимого тормоза на разгонах. Для успеха реформ мало, чтобы их энергично проталкивали новаторы, они осуществятся только тогда, когда на них, скрепя сердце, согласятся именно консерваторы. Но это произойдет только тогда, когда их убедит в неизбежности перемен финансовая реальность. Только не ограничивайте естественных свойств денег, и они своё возьмут!

Только деньги, только рынок, с его невидимой, но мускулистой рукой, спасают положение и буквально силой, за шкирку, тянут нас в будущее… Не знаю, не кончатся ли когда-нибудь их силы, не одолеет ли их инерция, не исчерпается ли заложенная в них феноменальная энергия…

Верить в деньги (не в туго набитую мошну, а именно в Деньги) – это не значит предпочитать высокому низменное. Богу – золотого тельца. Честному – подлое. Доброте – злобу. Нет, вовсе нет, это значит – верить в прогресс. В то, что общество слишком медленно, мучительно медленно, со множеством отвратительных рецидивов, но все-таки становится гуманнее. И осмысленнее. Куда-то движется, к какой-то вроде бы цели…

Непостижимая сложность устройства мира денег, их не до конца нам ясная внутренняя динамика и устремленность в будущее дают надежду на «неслучайность». На то, что мы не прыщ, не кусок плесени, случайно образовавшийся в промежности вселенной. Не недоразумение, не дурацкое исключение в мире вечной мертвой гармонии и покоя.

Многие, правда, с таким подходом не согласятся категорически… Известный французский философ Марк Гийом выразил весьма распространенное мнение, когда пренебрежительно объявил эту точку зрения «религиозной». Это всего лишь «миф роста и счастья, достигаемого через накопление материальных ценностей, миф о возможности победить болезни и смерть через научно-технический прогресс», пишет он.

Ну что же, кому дорог поп, кому попадья, а кому – попова дочка… Слава богу, что люди имеют возможность спорить, выражать разные точки зрения. Но, вполне возможно, что деньги обеспечивают само существование плюрализма.

Альтернатива деньгам – насилие. Либо на горизонтальном уровне – между людьми и общинами в борьбе за ограниченное количество материальных благ, либо на уровне вертикальном – государственное насилие, ГУЛАГ, в более или менее свирепой форме.

Потому что деньги – это свобода, и, может быть, это самое емкое их определение. (Я далеко не первый додумался до такой формулировки – смотрите, например, «Записки из Мертвого дома» Федора Михайловича Достоевского.)

Погодите-ка, скажете тут вы, а как же с Евангелием от Матвея? Разве не сказано там, что любовь к деньгам – корень всего мирового зла?

Сказано. И во многих отношениях сказано верно. Самое лучшее лекарство в неправильных дозах может стать страшным ядом. И любовь обернуться ненавистью. И свобода – анархией и разрушением. Во всякой самой замечательной вещи на Земле непременно есть темное начало.

Чем пахнут деньги

Это выражение восходит к I веку нашей эры, временам правления римского императора Веспасиана, который в поиске новых источников доходов придумал обложить налогом общественные туалеты. А когда его сын Тит возразил, что, дескать, не подобает императорам таким нечистым образом деньги зарабатывать, Веспасиан якобы как раз и произнес знаменитый афоризм: «Pecunia non olet», ничем таким, дескать, эти деньги не пахнут, в чем твоя проблема?

Веспасиан недаром был сыном сборщика налогов – придя к власти в результате переворота, он навел порядок в армии и в финансах, восстановил мир на границах империи. Но большинству сегодня известен именно как автор этого афоризма, показывающего еще и наличие чувства юмора, хоть и довольно циничного.

Кто только не повторял эту мысль потом, но все перепевы уступали оригиналу по выразительности и точности метафоры.

Например, Сталин говорил, что большевики не смогут построить социализма «в белых перчатках», имея в виду, что придется пополнять бюджет за счет продажи водки.

Любопытно, что изречение о непахнущих деньгах любят повторять люди, придерживающиеся совершенно противоположных взглядов. Как циники, утверждающие принцип «цель оправдывает средство», так и критики, такой подход объявляющие аморальным.

Но это, что касается методов. А как насчет самой цели? Насколько нравственно и морально ставить перед собой такую цель – разбогатеть? И потом, чисто логически: если уж решил такой задачи добиваться, то уж тут не до цирлих-манирлих. И с этим, наверно, согласятся сторонники обеих точек зрения. Первые имеют в виду: «даже из дерьма можно и нужно делать деньги, мы такие крутые и этим гордимся, а вы, брезгливые кисейные барышни, так и сидите в своей бедности и убогости, чистоплюи». Вторые: «эти типы, решившие непременно разбогатеть, ни перед чем не остановятся, ничем не побрезгуют, их деньги, может, и не пахнут, зато попахивает от них самих».

Почти ту же мысль в абсурдно-карикатурной форме выражает современный анекдот. Новый русский, прослышав, что за душу Диавол предлагает неслыханные богатства, говорит: «Никак не пойму: в чем тут подвох, в чем западня?»

Действительно, в чем? За что-то эфемерное, существование которого не только не доказано, но и вообще вызывает большие сомнения, предлагаются – чисто конкретно – реальные деньги. Наверно, кидалово!

Группа студентов юрфака Высшей школы экономики несколько лет назад написала замечательную курсовую работу под названием: «Юридический и институционально-экономический анализ продажи души дьяволу». Студенты – Анна Бергер, Александра Соболева, Константин Левин и Кирилл Липай констатировали, что анализируемый контракт носит смешанный характер: имеют место и наем, и продажа.

И пришли к определенным выводам в его оценке – с юридической точки зрения.

Но прежде чем дать им слово для заключения, я хотел бы обратить внимание на другие – финансовые и экономические – аспекты контракта.

Он явно подходит под ситуацию, которую экономисты называют смешным словом «монопсония». То есть один-единственный покупатель приходится на многих продавцов, которые в данном случае ничего не знают о существовании друг друга! Эта самая «монопсония» бывает «недискриминирующей», но это не тот случай. Дискриминирует, и еще как!

В полном соответствии с классическим определением монопсонии, покупатель получает максимально возможную прибыль и несет минимально возможные издержки.

Неравенство обмена вроде бы очевидно – с одной стороны богатства, ограниченные жестким и, в общем-то, совсем небольшим сроком (сколько там человеку осталось? Лет тридцать-сорок, ну даже пусть шестьдесят). С другой – нечто неосязаемое, но зато вечное, вообще не подверженное амортизации. Если предположить, что пользование душой, при всей ее эфемерности, имеет все же монетарное выражение, пусть даже сколь угодно малое, то все равно, учитывая продолжительность срока пользования, получается, что ее стоимость бесконечно больше любого конечного числа. Вот на сколько денег «кидает» сатана продающего душу – на бесконечное их количество!

Правда, найдется какой-нибудь адвокат дьявола, который напомнит, что в экономике существует понятие бессрочной аренды и формула, позволяющая определить вполне конечную ее цену. Ее связывают с временной функцией денег, с тем обстоятельством, что человек всегда предпочитает пользу сегодняшнего дня даже и большей пользе дня послезавтрашнего («Остановись, мгновенье, ты прекрасно!»). За горизонтом перспектива теряется, представление о будущей полезности быстро уменьшается и даже стремится к нулю!

Но бессрочное и вечное – не одно и то же. И потом – подчиняется ли преисподняя законам убывающей полезности и доходности? А черт его знает!

Есть одно, самое дьявольское возражение – на то она и свобода выбора, на то он и рынок, что каждый вправе решить, какую цену он готов заплатить за что угодно.

Но проблема в том, что одна из сторон сделки находится в невыгодной ситуации, не обладая информацией о положении на рынке и спросе на предлагаемый товар. В условиях монопсонии покупатель получает монополию на покупку, и полное отсутствие конкуренции позволяет ему фактически диктовать цены.

Помните теорию предельной полезности (страдания фермера Боба и парадокс воды и брильянта)? Так вот, дьявол, по имеющимся сведениям, располагает практически неограниченными запасами золота, серебра и всяких материальных благ, а потому предельная полезность этих субстанций и веществ для него крайне мала, у него их не меньше, чем воды в распоряжении человечества. Между тем душа обладает высочайшей полезностью для своего обладателя, расставаясь с одной единицей этого блага, он уменьшает его количество на 100 процентов. Сколько воды было бы справедливо предложить в обмен на брильянт? Нисколько – никакого количества не хватит, ее бесплатно можно иметь сколько угодно, а потому меновой стоимости она иметь не может. Но это в полной мере относится и к сделке: душа в обмен на богатства.

Кроме того, Сатана, имеет доступ к подробнейшей информации о том, сколько и каких душ имеется на рынке, и может делать хорошо продуманный выбор. А продавец понятия не имеет о том, какую цену можно было бы запросить.

Вот к какому выводу пришли студенты Высшей школы экономики.

Они рассудили, что «инфернальность цели является мотивом не только явно аморальным, но и преступным». А потому объявили контракт по продаже души дьяволу недействительным в полном соответствии со статьей 163 Гражданского кодекса РФ, гласящей, что «сделка, совершенная с целью, заведомо противоречащей основам правопорядка и нравственности, ничтожна».